О проекте "Открытый текст"
Проект «Открытый текст» объединяет вокруг себя историков, архивистов, философов, филологов, юристов, психологов, музыкантов и фотографов из разных городов и стран. Им всем интересно, что стоит за текстом, как полностью зашифрованным, так и внешне понятным и простым. Давно замечено, что текст – это производное языка, его форма проявления, слышимая, видимая, осязаемая, обоняемая, чувственная. Многие члены нашего клуба ставят перед собой задачу подняться от текста к языку. Поэтому они могут часами молчать, слушая язык пространства, говорящего с прохожими посредством дворов и улиц. Другие расшифровывают нотные тексты и внимают языку музыки. Третьи смотрят на историю только как на текст своей собственной памяти, а на время только как на грамматическую форму, изменяющую глаголы, существительные и местоимения. А один наш знакомый, переживший XVIII век, серьезно заметил, что человек – это язык, которым говорит Бог.

Т. Левая. Возрождая традиции (Жанр concerto grosso в современной советской музыке)
Все перечисленные факторы стимулировали развитие концертности в целом, но особенно живительными оказались для оркестрового концерта. Множественность истоков, питающих советский тип concerto grosso, отразилась на его особой мобильности - языковой, конструктивной, собственно жанровой.

М. Сегельман. «Плач странствующего» (очерк о Двадцатой Шестой симфонии Н. Мясковского)
Двадцать шестая симфония увидела свет в самый разгар кампании борьбы с формализмом. Неудивительно, что вместо вдумчивого и серьезного отношения она была воспринята более чем поверхностно. Приговор коллег был скор и несправедлив, надуман, наконец, вызван «поправкой на ветер», дующий «сверху».

Т.В. Гусева. О первой научной конференции памяти Г.А. Федорова-Давыдова
С тех пор прошли годы. Регулярно в разных городах проводятся конференции, посвященные выдающему ученому. Каждая из них вносит что-то свое, новое. Но та, первая, навсегда останется в памяти. Она прошла на одном дыхании для всех. Наверное поэтому, воспоминания о ней так же светлы, как и о самом Германе Алексеевиче

Б. Нушич. Автобиография
Вся моя учеба была непрерывной борьбой, в которой на одной стороне были учителя и наука, а на другой я один. Вполне понятно, что в столь неравном единоборстве я чаще вынужден был уступать... В школьные годы я распределял свое время так: пять дней в неделю я ничего не делал, на шестой день относил подарок учителю, а седьмой посвящал богу и, конечно, отдыхал.