ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

18 декабря 2018 г. опубликованы материалы: седьмой открытый урок для поисковиков-копателей, сведения о цензорах Российской империи Г.В. Озанн, Н.Я. Озерецковский, Б.А. Озеров.


   Главная страница  /  Цензура и текст  /  Россия (Russia)  /  До 1917 г.  / 
   Библиотека  /  Книги и статьи

 Книги и статьи
Размер шрифта: распечатать





Измозик В.С. Личный состав российских «черных кабинетов» в XIX- начале XX вв.: основные требования и основные характеристики (28.14 Kb)

 

Люди, занимавшиеся делом перлюстрации, всегда находились в поле особого внимания высшего начальства. По указу от 6 июня 1858 г. определение на службу цензоров; чиновников, знающих иностранные языки, и переводчиков; их перемещение и увольнение являлись делом Главноуправляющего Почтовым департаментом. После передачи почтово-телеграфного ведомства в состав Министерства внутренних дел эти функции указом от 13 сентября 1868 г. были возложены на министра внутренних дел.[1] Занятия перлюстрацией требовали ряда особых качеств от ее сотрудников. На первом месте стояла политическая благонадежность и умение держать язык за зубами. В октябре 1821 г. почт-директор СПб. Почтамта К.Я. Булгаков подчеркивал, что в Секретной экспедиции необходимо «иметь людей, кои бы при знании иностранных языков, были примерного поведения, испытанной скромности и во всякое время, как днем, так и ночью, готовы на службу».[2] Требования к благонадежности  сохранялись на протяжении последующего столетия существования службы. Очень важна была рекомендация со стороны человека, пользующегося доверием руководства. На допросе в Ленинградском ОГПУ в ноябре 1929 г. Р.В. Швейер рассказывал: «Секретные чиновники в «черный кабинет» принимались исключительно старшим цензором и обязательно по рекомендации и под поручительство одного из чиновников кабинета… Я поступил по рекомендации бывшего старшего цензора Вейсмана Карла Карловича, который лично знал меня и мою семью… В редких случаях сотрудники в «кабинет» принимались из наиболее надежных и проверенных цензоров гласной цензуры».[3]

        Например, М.Г. Мардарьев, не имевший человека, готового поручиться за него сразу, вспоминал, что лишь после трехлетней службы в цензуре он «снискал к себе полное доверие почт-директора Шора [Владимир Федорович Шор был первоначально старшим цензором, а затем почт-директором Санкт- Петербургского почтамта и до своей смерти 1 января 1886 г. непосредственно отвечал за всю перлюстрационную службу в империи] и старшего цензора Вейсмана [К.К.] и, по приглашению Шора, принял участие в особом секретном отделе, занимавшемся перлюстрацией». Переход в особый отдел был обставлен целым рядом особых правил, «По принятии меня в число сотрудников,- рассказывал Михаил Георгиевич,- я, как и все другие, вновь поступавшие, дал клятву Вейсману хранить в совершенной тайне все мне известное о перлюстрации» и «по распоряжению Вейсмана…тогда же представлялся министру внутренних дел», который, в частности, сказал новому сотруднику: «Тайна перлюстрации есть государева тайна».[4]

     О том, как происходил подбор служащих для ведения перлюстрации можно проследить по документам. 13 марта 1877 г. И.А. Сунди, младший цензор Одесской пограничной почтовой цензуры, писал К.К. Вейсману в Петербург в связи со своим переводом в Петербургский почтамт. Кроме прочего, он касался вопроса о кандидате на свою должность, указывая на Афанасия Васильевича Шашкина и давая ему следующую характеристику: «окончил курс в университете, … отличной нравственности, вполне благонадежен, 27 лет, сын обер-офицера. Я его знаю давно… До сих пор он не служил, а состоял помощником присяжного поверенного». В ответ К.К. Вейсман 22 марта сообщал И.А. Сунди, что доложил о Шашкине В.Ф. Шору. В итоге было принято «во внимание ходатайство Ваше и  Михаила Карповича [почтмейстера М.К. Жилинского], что «не будучи заражен идеями нынешней молодежи, по благонадежности вполне соответствует тем требованиям, которые необходимы в нашем деле» и дано согласие взять его на службу, но с условием, чтобы первоначально «он посвятил себя исключительно только одному почтовому цензорскому делу». Только после этого, 3 апреля одесский почтмейстер направил санкт- петербургскому почт-директору прошение А.В. Шашкина и все необходимые документы, а 13 апреля последовало распоряжение министра внутренних дел о его назначении.[5] Возможно, из-за большого объема работы одесское начальство очень быстро допустило Шашкина к делам перлюстрации. Уже 1 июня в Петербург была направлена его подписка «в сохранении в тайне секретного почтового дела». Через несколько дней К.К. Вейсман писал в Одессу, что эта бумага «крайне меня удивила несвоевременностью отобрания оной от Шашкина», указал одесскому почтмейстеру М.К. Жилинскому на упущение и объявил ему выговор.[6] В конечном  счете, все утряслось, и А.В. Шашкин отдал делу перлюстрации в Одессе 29 лет, уйдя на пенсию 1 декабря 1906 г. в чине действительного статского советника.[7]

     Требование к абсолютной благонадежности естественно распространялось не только на чиновников «черных кабинетов», но и на всех причастных, в том числе сторожей. Например, в марте 1914 г. был принят на службу В.А. Томкевич.  Его  рекомендовал Н.У. Спадар, служивший сторожем в цензуре с 1908 г. Тем не менее, Департамент полиции просил начальника  Охранного отделения в Петербурге «собрать негласным путем» сведения о кандидате в сторожа. При этом было указано, что он вместе с женой Дарьей Ивановной проживает у тестя И.И. Иванова, служащего на Патронном заводе.[8] Другие сторожа, как правило, попадали в цензуру после ряда лет службы в других отделах почтамта. Например, А.Р. Гладков был принят в СПб. почтамт в 1890 г., но только в 1904 г. стал сторожем в цензуре. Н.У. Спадар служил в Почтамте с 1906 г., а в цензуре с 1908 г.[9]

     Вторым важнейшим требованием к кандидатам на должность было знание нескольких иностранных языков. Кстати, некоторые авторы смешивают высокий уровень образования и хорошее знание ряда иностранных языков.[10] Но это далеко не одно и то же. В той же характеристике А.В. Шашкина, которую мы приводили выше, указывалось, что «он хорошо знаком с греческим, французским и итальянским языками и немного знаком с немецким».[11] В это же время, в марте 1877 г., В.Ф. Шор просил московского почт-директора С.С. Подгорецкого найти на освобождавшуюся вакансию «лицо со знанием двух иностранных языков, преимущественно английского основательно». В результате должность чиновника, знающего иностранные языки в Московском почтамте занял К.Н. Бутеноп, уже служивший младшим сортировщиком почтамта и «знающий французский, немецкий и английский языки (два последних более основательно».[12]

     Эти требования сохранялись и в дальнейшем. Старший цензор Петербургского почтамта М.Г. Мардарьев в одной из докладных записок в 1914 г. отмечал, что «для службы по цензуре…и по Особой части при ней знание хотя бы трех европейских языков необходимо».[13] Старший цензор Одесской почтовой конторы В.Я. Марышев 31 августа 1905 г. просил А.Д. Фомина причислить к МВД с откомандированием в цензуру Е.Я. Барильотти, знающего немецкий, французский, итальянский, польский языки, и «вполне пригодного для нашего дела».[14] Начальник Главного управления почт и телеграфов в июле 1896 г. просил А.Д. Фомина при наличии вакансии оказать предпочтение лицу, знающему скандинавские языки.[15] Среди сотрудников «черных кабинетов» были настоящие полиглоты. Особенно выделялся Владимир Иванович Кривош, служивший в Санкт-Петербургской цензуре иностранных газет и журналов с апреля 1892 г. по декабрь 1911 г. В одном из документов он писал: «Я владею французским, немецким, английским, итальянским , шведским, мадьярским (венгерским – Авт.), румынским, армянским, всеми славянскими, воляпюк (язык, подобный эсперанто – Авт.) и эсперанто языками, читаю стенограммы всех главнейших стенографических систем на разных языках». В других случаях Кривош сообщал о владении им 24 и даже 26 языками.[16]

     Каков же среднестатистический портрет чиновника «черных кабинетов» XIX -начала XX вв.? В этом нам может помочь изучение их формулярных списков. В этих «трудовых книжках», которые заводились на всех чиновников по установленной форме с 1798 г., а затем видоизменялись в 1815, 1827, 1849 и 1905 гг., естественно секретная деятельность никак не отражалась. Вместе с тем, само содержание формуляров позволяет установить основные личные параметры чиновников «черных кабинетов»; возраст, происхождение, вероисповедание, образование, наличие или отсутствие недвижимости, родственные связи и т.д.
     Бывший цензор «черного кабинета» в Петербурге В.И. Кривош, скрывшийся под псевдонимом «С. Майский», утверждал в своих  воспоминаниях относительно начала XX в., что «цензорами иностранных газет и журналов состояли люди весьма почтенные, все с высшим образованием и служившие, кроме цензуры, где они были заняты только по утрам и в дежурные дни по вечерам, еще и в других учреждениях: в мини- стерстве  иностранных дел, в университете или учителями средних учебных заведений».[17] Мифичность этого утверждения была доказана нами еще в 1998 г. Но в  попу- лярной литературе этот  миф о поголовном высшем образовании цензоров и их «весьма почтенном возрасте» продолжает тиражироваться. На самом деле к 1914 г. ни один из перлюстраторов не имел законченного университетского образования. Большинство имело за плечами различные училища и гимназии. Почти половина чиновников была в возрасте от 40 до 50 лет.[18] Но цельного исследования за длительный период времени не существует. Поставив своей целью рассмотреть личный состав «черных кабинетов» с начала XIX в., мы разделили их сотрудников на три группы: первая половина XIX в., вторая половина XIX в. и начало XX в. Основанием для помещения того или иного чиновника в соответствующую группу стало начало поступления на службу в почтовое ведомство.
      В результате в нашем распоряжении оказались 42 формуляра чиновников, начавших службу в почтовом ведомстве в первой половине XIX в., 55 формуляров  тех, кто начал службу во второй половине XIX в., и  9 формуляров, поступивших на службу в начале XX в., до 1917 г. Нас интересовали следующие позиции: происхождение, вероисповедание, наличие или отсутствие недвижимости, образование, возраст к моменту допуска к секретной работе, родственные связи. Надо отметить, что записи в формулярах, особенно относительно происхождения и образования, далеко не всегда  позволяют однозначно отнести того или иного чиновника к конкретному сословию или определить уровень его образования. Поэтому приношу благодарность за личные консультации Б.Б. Дубенцову и Н.Г. Патрушевой, а также за возможность использовать статью Д.И. Раскина.[19]
     В результате среди 42-х перлюстраторов первой половины XIX в. было по происхождению: дворян – 21 человек (50 %), детей личных дворян – 4 (9,5 %), из духовенства – 2 (4,8 %), из купцов – 2 (4,8 %), из мещан – 11 (26,2 %), происхождение двух человек неизвестно; по вероисповеданию: православных – 14 (33,3 %), лютеран различного толка – 23 (54,8 %) и католиков – 4 человека (9,5 %), конфессия одного неизвестна. Недвижимость, наследственную или приобретенную, имело лишь 7 человек (16,7 %). Высшее образование имело 11 человек  (26,2 %).  В том числе, четверо (В.А. Брокер, П.Е. Зарин, Ф.Ю. Ульрихс и В.Ф. Шор) закончили Московский университет, двое (Ф.Ф. Стуарт и А.В. Тилезиус фон Тиленау) – СПб. Университет, один (И.И. Горлицын) -  Славяно-греко-латинскую академию, один (Н.П. Левитский) – Санкт-Петербургскую духовную академию. Среднее образование также имело 11 человек (26,2 %). Из них четверо (О.Ф. Бруннер, А.Ф. Маснер, И.К. Рига, П.И. Фогель) закончили гимназии, один (К.Ф. Блюм) – Морской корпус, один (И.Ф. Вейраух) – Юнкерский институт; остальные – различные училища.  Незаконченное среднее образование имел один человек (2,4 %) - Д.А. Штер, не закончивший гимназию в Петербурге. Домашнее образование получили шесть человек (14,3 %): П.Х. Витте, Ф.А. Ган, К.П. Майет, О.М. Рейзнер, А.О. Чиколини, А.П. Штер.  Всего лишь начальное образование имело девять человек (14,3 %): А.Е Баскаков, А. Гибнер, Х.Х. Кантер, Е.И. Киммель, Ф.И. Маснер, М.М. Михайлов, Э.К. Цирлейн, П.А. Штер. Относительно четырех чиновников (9,5 %) – И.Ф. Васильковский, Ф.И. Вейраух, А.Ф. Трефурт, К.А. Трефурт - данные об их образовании отсутствуют.
     Естественно, что высокая степень секретности службы, необходимость весомой рекомендации при допуске к занятиям перлюстрацией влекли значительную роль родственных связей. Среди чиновников «черных кабинетов» первой половины XIX в. было четыре семьи, насчитывавшие в общей сложности 10 человек (23,8 %). Это отец и сын Ф.И. и И.Ф. Вейраухи, семьи Маснеров (Ф.И. Маснер, его сыновья Александр и Павел), Трефуртов (А.Ф. Трефурт и его сын Константин), Штеров (А.П. Штер, его сыновья Петр и Дмитрий).
     Двадцать три человека (54,8 %) до перехода в почтовое ведомство проходили службу в самых разнообразных ведомствах: военном, народного просвещения, иностранных дел. При этом допуск  к занятиям перлюстрацией в основном происходил в достаточно молодом возрасте. 25 человек (59,5 %) начали работать в «черных кабинетах» до 30 лет; 13 человек (30,9 %) были допущены к этим занятиям в возрасте до 50 лет; 2 человека (4,8 %) в возрасте 51 года и возраст 2-х человек (4,8 %) к моменту начала ими занятий по перлюстрации неизвестен. [20] 
     По второй половине XIX в. нами было изучено 55 формуляров чиновников. Среди них оказалось по происхождению: потомственных дворян – 232 (41,8%), детей личных дворян – 12 (21,8 %), детей потомственных почетных граждан – 4 (7,4 %), детей личных  почетных граждан – 1 (1,8 %), выходцев из духовенства – 2 (3,6 %), из мещан – 12 (21,8 %), из крестьян – 1 (1,8 %);  по вероисповеданию: православных – 27 человека (49 %), лютеран различного толка – 25 (45,4 %), католиков – 3 (5,6 %).  Недвижимость – наследственную и благоприобретенную – имели только 5 человек (9 %). Высшее образование имели семь человек (12,7 %). Из них закончили университеты четыре человека:  Н.К. Шлегель - Дерптский (Юрьевский), М.Я. Соколовский – Киевский, Э.Ф. Блюм и Э.В. Керков – Московский. И.А. Горлицын и Д.С. Менагиос закончили Московскую духовную академию и А.Д. Фомин – Училище правоведения. Незаконченное высшее было у Ф.Ф. Тизенгаузена, который учился на юридическом и физико-математическом факультетах СПб. Университета. Среднее образование имело 14 человек (25,4 %), незаконченное среднее – 29 человека (52,7 %). По одному человеку (1,8 %) имели домашнее или начальное  образование, и один (1,8 %) выдержал экзамен на первый классный чин.
     31 человек (56,4 %) до перехода в Почтовый департамент трудились в других ведомствах: в военном, в цензурном комитете, просвещения, судебном, Сенате и Синоде, в таможне. Большинство, 31 человек (56,4 %), были допущены к секретной работе до 30 лет. 19 человек (34,5 %) начали заниматься перлюстрацией до 50 лет и только 5-м чиновникам (9,1 %) было более 50-ти лет, когда они стали работать в «черных кабинетах».
    13-ть человек (23,6 %), т.е. почти каждый четвертый, были связаны родственными узами между собой или с другими сотрудниками «черных кабинетов». Например, К.К. Вейсман, старший цензор СПб. Почтамта, с января 1886 г. стал руководителем цензуры иностранных газет и журналов в Российской империи и «особой части при ней», т.е. перлюстрации. Его сын, О.К. Вейсман, начал трудиться под руководством отца с марта 1888 г., а племянник, Л.Х. Гамберг, - с января 1886 г. А.П. Маснер  был сыном П.Ф. Маснера и внуком Ф.И. Маснера. Их общий стаж занятий в «черных кабинетах» составил без малого 90 лет. Э.В. Керков был женат на дочери старшего цензора Московского почтамта А.А. Дислена. В СПб. Почтамте в Секретной экспедиции занимались два брата (В.М. и К.М. Самусьевы) и сын одного из них – Е.К. Самусьев. Родными братьями были Б.Ф. и В.Ф. Кургановы, М.Г. и Н.Г. Мардарьевы. И это только те родственные отношения, которые нам удалось установить.[21]
     За период 1900-1916 гг. у нас имеются сведения о девяти чиновниках, начавших службу в «черных кабинетах» в это время. По происхождению дворян было четверо (44,5 %), сыном личного дворянина был один (11,1 %), выходцами из мещан было два человека (22,2 %), из крестьян – один человек (11,1 %) и происхождение одного человека неизвестно. Православных было пять человек (55,6 %), лютеран – трое (33,3 %) и один (11,1 %) принадлежал к армяно-грегорианской церкви. Ни один из них не  владел недвижимостью. Три человека (33,3 %) имели высшее образование (): И.Г. Богомолов закончил Варшавский университет, Э.Ф. Чиж – Дерптский, а К.Р. Гартман – Пажеский корпус. Среднее образование получили четыре человека (44,4 %): Э.К. Зиверт, В.К. Карпинский, Ю.Р. Стакке и Н.В. Яблочков. Один (11,1 %) человек (А.И. Богданов) имел незаконченное среднее образование и один (Г.С. Иванов) сдал экзамен на первый классный чин. До поступления в цензуру иностранных газет и журналов два человека (22,2 %) служили в армии, один (11,1 %) в конторе Государственного банка, двое (22,2 %) – на различных должностях в почтово-телеграфном  ведомстве. Три человека (33,3 %) были связаны родственными отношениями с людьми, уже трудившимися в «черных кабинетах»: Э.К. Зиверт был сыном руководителя «черного кабинета» в Киеве К.Ф. Зиверта; Н.В. Яблочков был сыном старшего цензора Московского почтамта В.М. Яблочкова, В.Ф. Курганов вторым браком в 1913 г. женился на родственнице В.К. Карпинского.[22]     Таким образом, можно сделать общие выводы. Из 106 человек, поступивших на службу в «черные кабинеты» за сто с небольшим лет, детей потомственных дворян было 48 (45,3 %), личных дворян – 17 (16 %), мещан – 25 (23,6 %); выходцев из сословия почетных граждан (появилось лишь в 1832 г.) – 5 (4,7 %), из духовенства – 4 (3,8  %), из купечества – 2 (1,9 %), из крестьян – 2 (1,9 %). Происхождение трех человек неизвестно. По вероисповеданию за весь период православных было 47 человек (44,3 %), лютеран различного толка – 50 (47,1 %), католиков – 7 (6,6 %) и один человек (0,9 %) представлял армяно-грегорианскую  церковь. Недвижимостью владело всего 12 человек (11,3 %). Высшее образование имел 21 человек (19,8 %). Среднее и незаконченное среднее образование получили соответственно 29 (27,3 %) и 31(29,2 %) человек. Домашнее и начальное образование имели соответственно 8 (7,5 %) и 10 (9,4 %). Более половины – 61 человек (57,5 %) начали службу в «черных кабинетах» до 30 лет. 35 человек (33 %) избрали эту  стезю в возрасте от 30 до 50 лет и только 7 человек (6,6 ;%) поступили сюда уже в весьма зрелые годы, после 50 лет. Отдельные периоды различаются, пожалуй, лишь по доле православных, резко выросшей во второй половине XIX в., а также падением доли людей, имевших лишь начальное образование. В целом же, эта служба давала возможность сделать карьеру людям, в основном, небогатым, не получившим престижного образования, но обладавшим хорошим знанием иностранных языков. Поэтому здесь значительна доля выходцев из Прибалтики и западных губерний.
     Знакомство с архивными материалами создает впечатление, что в реальной жизни при приеме на службу в «черные кабинеты» строгие инструкции  иногда отступали перед родственными связями. Например, в аттестате Эриха Зиверта об окончании Киевского реального училища по английскому, немецкому и французским языкам стоит оценка «удовлетворительно», а попытка продолжить обучение в Киевском политехническом институте закончилась через полгода. Тем не менее, отец сумел взять его к себе, в Киевскую цензуру, в феврале 1913 г.

В.С. Измозик, д.и.н.,

профессор кафедры истории и регионоведения

Санкт-Петербургского государственного университета

телекоммуникаций имени проф. М.А. Бонч-Бруевича

 

Опубл.: История книги и цензуры в России. Вторые Блюмовские чтения: материалы II междунар. науч. конф., посвящ. памяти А. В. Блюма, 21–22 мая 2013 г. / науч. ред. М. В. Зеленов. СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2014. С. 28-36.

 


[1] Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). Издание второе. Т.33. Ч.1. № 33261; Т.43. Ч.2. № 46260.

[2] Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф.1284. Оп.241. Д.237. Л.7об.

[3] Архив Управления ФСБ по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Д. П-7440. Л.159об., 169об.

[4] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).  Ф.1467. Оп.1. Д.1000. Л.43, 44.

[5] РГИА. Ф.1289. Оп. 21. Д.51. Л.3-4, 8, 10, 14-14об.

[6] Там же. Ф.1289. Оп. 21. Д.51. Л.15-15об.

[7] Там же. Л.33; Оп.5. Д.5409. Л.1-20об.

[8] ГАРФ. Ф.102. Оп.267. Д.40. Л.146, 148-149; Архив Управления ФСБ по СПб. и Ленинградской области. Д № П-74440. Л. 262.

[9] Архив Управления ФСБ по СПб. и Ленинградской области. Д № П-74440. Л. 77, 78, 89, 262.

[10] Майшев С.Е. Развитие форм и методов осуществления политического контроля в России. 1880-1922 гг. Пятигорск: «РИА-КМВ», 2009. С.99.

[11] РГИА. Ф.1289. Оп. 21. Д.51. Л.3об.-4.

[12] РГИА. Ф.1289. Оп. 21. Д.51. Л.2, 5об., 62-63.

[13] ГАРФ. Ф.1467. Оп.1. Д.1001. Л.93.

[14] РГИА. Ф.1289. Оп.21. Д.162. Л.91-92.

[15] РГИА. Ф.1289. Оп.21. Д.162. Л.22.

[16] РГИА. Ф.779. Оп.2. Д.607. Л.1; ГАРФ. Ф.1467. Оп.1. Д.1003. Л.25об., Стенограф.  1907.  № 1. С.10.

[17] Зданович А.А., Измозик В.С. Сорок лет на секретной службе: Жизнь и приключения Владимира Кривоша. СПб.:Кучково поле, 2007. С.196-200.

[18] Измозик В.С. Российские чиновники «черных кабинетов» в начале XX в.//Россия в XIX-XX вв.Сб. статей к 70-летию со дня рождения Рафаила Шоломовича Ганелина. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. С.220-221.

[19] Раскин Д.И. Исторические реалии биографий русских писателей XIX-начала XX вв.// Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т.2. М.: БРЭ, 1992. С.593-613.

[20] Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф.1284. Оп.241. Д.237. Л.2-3, 58-59, 92об.-94; Д.239. Л.10-10об., 11-12об., 31-31об., 49; 71-73об.;  86-89; Д.240. Л.38-42; Д.241. Л.63-63об.; Д.246. Л. 103-104, 171-173; Ф.1289. Оп.1. Д.161. Л.192-193; Д.260. Л. 232-232об.; Д.270. Л. 37-38об., 42об.-43об.; Д.277. Л.3-4, 62-65; Оп.21. Д.37. Л.1-10; Д.50. Л. 3-5, 8-8об., 12-22, 24-26; Д.275. Л.5-13; 18-20; 263-270; 292-300; Д.277. Л.24-24об.; Ф.1349. Оп.3. Д.413. Л.76-82; Д.490. Л.132-143; Д.578. Л.49-54; Д.831. Л.124-130; Д.1014. Л.1-3; Д.1168. Л.28-37; Д.1258. Л.30-35; Д.1346. Л.79-88; Д.1395. Л.12-15,16-18; Д.1819. Л.24-29; Д.1893. Л.33-40; Д.2171. Л.102-107; Д.2198. Л.123-131; Д.2227. Л.104-107; Д.2267. Л.55-57об.; Д.2341. Л.111-122; Д.2235. Л.85-91; Д.2418. Л.29-32; Д.2538. Л.105-109; Д.2539. Л.1-8; Оп.4. Д.70. Л. 20об.-21, 55об.-60, 73об.-74; 83об.-87; Серков А.И. Русское масонство 1731-2000. Энциклопедический словарь. М., 2001. С.809.

[21] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.1467. Оп.1. Д.1000. Л.133; РГИА. Ф.1289. Оп.4. Д.303; Д.524; Д.725; Д.901; Д.1714. Л.2-9, 12-24об., 26-26об; Д.2185; Д.2315. Л.1-6; Д.2454; Д.2874; Д.3029; Д.3085; Д.4268; Д.4310; Оп.5. Д.4389. Л.1-42; Д.5122; Д.5409. Л.1-20об.; Д.5415; Д.5488;  Д. 5501; Оп.21. Д.46. Л. 10-11об., 18-28; Д.50. Л.1-2, 24-26; Д.51. Л.5-5об., 56-59, 62-63, 64-70; Д.63. Л.5об.-6; Д.70. Л. 1-10; Д.91. Л. 1-12, 14-17; Д.98. Л.18об.-19, ; Д.275. Л.1об.-3; 14-17, 22-25, 26-30, 66-73, 103-110, 133-137, 146-149, 149-158, 159-163, 174-178, 180-183, 190-196, 208-213, 217-219, 223-229, 231-236, 239-241, 243-245, 249-251, 276-280, 307-315, 324-332; Ф.1349. Оп.1. Д.3370. Л.9-13; Оп.2. Д.1392. Л.29об.-34.

[22] РГИА. Ф.1289. Оп.4. Д.389; Д.968; Д.2035; Д.2454; Д..4242; Оп.5. Д.5334.  Л.1-31; Д.5638; Оп.21. Д.192. Л.11; Д.275. Л.324-332; Д.278. Л.29.

 


(0.7 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 11.06.2018
  • Автор: Измозик В.С.
  • Размер: 28.14 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Измозик В.С.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Антонова Т.В. БОРЬБА ЗА СВОБОДУ ПЕЧАТИ В ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ 1861 – 1882 гг.
Бадалян Д.А. Cлавянофильский журнал «Русская беседа» и цензура (1856–1860)
Белобородова А. Изменения в организации цензуры в Российской империи в 1914 г. (по материалам Курской губернии)
Белобородова А. Полиция и цензура в русской провинции во второй половине XIX – начале XX вв. (на материалах Курской губернии)
Белозеров А.А. Нижегородская печать и царская цензура (по документам и воспоминаниям)
Блюм А.В. МЕСТНАЯ КНИГА И ЦЕНЗУРА ДОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ (1784–1860)
О.О. Ботова. Московский цензурный комитет во второй четверти девятнадцатого века (Формирование. Состав. Деятельность)
Зильке Бром. Театр и цензура во второй половине XVIII века
Brohm Silke. Zensur in Rußland vor 1804 und Christian von Schlözer als Zensurfall
Воронежцев А. В. Из истории военной цензуры в период первой мировой войны (по материалам Саратовской губернии)
Галай Ю. Крамольный "Календарь Крестьянина".
Галай Ю.Г. Запрещенный Белинский
Галай Ю.Г. Уничтоженные нижегородские издания в период первой русской революции
Галай Юрий. Цензурная судьба первого журнала старообрядцев
Ю.Г. Галай. Опальный журнал
А. М. Гаркави. Борьба Н.А. Некрасова с цензурой и проблемы некрасовской текстологии. Автореферат дисс. д.филол.н.
Григорьев С.И. Придворная цензура как первая PR-служба в истории России
Григорьев С.И. Придворная цензура предметов широкого потребления
Григорьев С.И. Институт цензуры Министерства императорского двора
Григорьев С.И. Упоминания высочайших особ как товар (по материалам придворной цензуры)
С.И. Григорьев. "Придворная цензура и печатная реклама".
Гринченко Н.А. Организация цензуры в России в I четверти XIX века
Гринченко Н.А., Патрушева Н.Г. Организация цензурного надзора в царстве Польском в XIX - начале ХХ века
Н.А.Гринченко, Н.Г.Патрушева. Надзор за книжной торговлей в конце XVIII — начале XX века
Н.А.Гринченко, Н.Г.Патрушева. Надзор за книжной торговлей в конце XVIII — начале XX века
Евдокимова М.В. Полемика в русской прессе о свободе слова и цензурных постановлениях, 1857 - 1867 гг.
В.Д.Иванов. Формирование военной цензуры России 1810-1905 гг.
Измозик В.С. Личный состав российских «черных кабинетов» в XIX- начале XX вв.: основные требования и основные характеристики
Измозик В.С. Служба перлюстрации в российской армии в XIX- начале XX вв.
Измозик В.С. Трудовые династии» в «черных кабинетах» Российской империи первой половины XIX в.: семьи Вейраухов и Маснеров
Калмыков В. Еще о цензуре почтовой корреспонденции в России
Б.И. Королев. ПОЛОЖЕНИЕ НИЖЕГОРОДСКИХ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ НА РУБЕЖЕ XIX – XX ВЕКОВ: БОРЬБА ЗА СВОБОДУ СЛОВА И ЦЕНЗУРА.
Космолинская Г.А. Цензура в Московском университете XVIII века («Доновиковский период»)
Косой М. Военная цензура почтовой корреспонденции Петрограда в период первой мировой войны
Е.В. Курбакова. Характер полномочий отдельного губернского цензора (нижегородский период деятельности Г.Г. Данилова)
Курбакова Е.В. Пресса нижегородских старообрядцев и цензура
Летенков Э.В. Из истории политики русского царизма в области печати (1905-1917).
Летенков Э.В. ПЕЧАТЬ И КАПИТАЛИЗМ РОССИИ КОНЦА ХIХ-НАЧАЛАХХ ВЕКА (экономические и социальные аспекты капитализации печати)
Лихоманов А.В. «Комиссия Д.Ф. Кобеко» по составлению нового устава о печати (10 февраля — 1 Декабря 1905 г.)
Луночкин А.В. Газета «Голос» в общественном движении России 70 – начала 80-х гг. XIX в.
Макушин Л.М. Власть и пресса: политика российского правительства в области печати в период реформ 60-х годов XIX века
Макушин Л.М. Власть и пресса: политика российского правительства в области печати в период реформ 60-х годов XIX века
Окунева А.А. Правовая политика Временного правительства в области цензуры (март – октябрь 1917 г.)
Павлов М.А. Государственная регламентация чтения в России 1890-1917 гг.
Н.А.Паршукова. В.Ф.Одоевский - теоретик и практик печати и цензуры 1830-1840-х гг.
Н.Г. Патрушева. Цензурная реформа в России 1865 г.
Н.Г. Патрушева. Цензурная реформа 1865 г. в карикатурах «Искры»
Патрушева Н.Г. Циркуляры цензурного ведомства о способах обхода цензуры и нарушении цензурных правил (XIX— начало XX века)
Т.Л. Полусмак ЦЕНЗУРНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
Потапова Е.В. Влияние духовно-цензурных комитетов на развитие библиотечного дела в России во второй половине 19 века
Рейфман П.С. ОТРАЖЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНОЙ БОРЬБЫ НА СТРАНИЦАХ РУССКОЙ ПЕРИОДИКИ 1860-х ГОДОВ.
Смагина Г.И. Книга и цензура в России в XVIII в.
Усягин А.В. Взаимоотношения власти, земств, цензуры и прессы в пореформенной России
Чеченков П.В. Они не вписались в официальную историю: суздальские Рюриковичи в первой половине XV в.
Шалгумбаева Ж. История казахского книгоиздания: фольклор художественная литература и их цензура (XIX – нач. ХХ вв.)
Эльяшевич Д.А. Правительственная политика и еврейская печать в России. 1797–1917.

2004-2018 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции red@opentextnn.ru
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100