Наши посетители
ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

17 февраля 2019 г. размещены материалы: архивная опись ЦАНО. Ф. 2. Канцелярия Нижегородского Губернатора. Оп. № 1. За 1895 г., роман Р.Л. Стивенсона "Остров сокровищ".


   Главная страница  /  Текст истории  /  Археология  /  Библиотека

 Библиотека
Размер шрифта: распечатать





Н.Н. Бусятская. Стеклянные изделия городов Поволжья (XIII-XIV вв.) (154.96 Kb)

 
[38]
 
Особой темой в археологии является стеклоделие в золотоордынских городах, где стекло представлено не только многочисленными поливами и глазурями, но и самыми разнообразными изделиями, начиная от украшений и кончая предметами быта. Интерес к этой теме определяется тем, что на основании изучения археологического материала[1] можно рассмотреть целый комплекс проблем, связанных с возникновением, развитием и особенностями стеклоделия в городах, многие из которых были построены руками подневольных ремесленников.
Первые сведения о разноцветной стеклянной утвари, найденной при раскопках Царевского городища, появились в результате работ А. В. Терещенко[2], который в кратких публикациях и отчетах сообщил о находках множества осколков стеклянной посуды.
Небольшие коллекции стекла были собраны при исследовании городов Поволжья в начале ХХв[3]. Эти работы вели к накоплению данных по истории стекла золотоордынских городов, но собранные материалы никогда не публиковались, за исключением небольшой статьи А. А. Ширинского-Шихматова о находках привозного ближневосточного стекла[4]. Только в 1932 г. появляется работа А. Ю. Якубовского, в которой автор касается вопроса о находках привозного ближневосточного стекла в золотоордынской столице[5].
Начатые с 1959 г. систематические работы ПАЭ в крупных золотоордынских городах Поволжья каждый год приносят новые материалы, пополняя коллекцию стеклянных изделии XIII—XIV вв. Но до последнего времени изучением стекла, найденного при раскопках золотоордынских памятников, никто не занимался. В специальной археологической  литературе встречаются только общие сведения по этому вопросу[6]. Между тем, интерес, который представляют стеклянные изделия городов средневекового Поволжья, вызывается тем обстоятельством, что в организации стеклоделия в Поволжье могли принимать участие мастера-стеклоделы из покоренных областей. Было высказано предположение о ввозе стеклянных изделий из Средней Азии в Болгар[7]. О возможном участии в производстве стекла, найденного в золотоордынских городах, русских ремесленников писала Ю. Л. Щапова[8].
В решении этого вопроса существенную помощь может оказать изучение золотоордынских стеклянных изделий. Последнее базируется на типологическом и химико-технологическом анализе найденных предметов, речь о котором пойдет ниже.
При работе над темой были использованы материалы, собранные при исследовании золотоордынских слоев города Болгара (коллекции хранятся в ГИМ и в ГМТ), при раскопках Царевского городища — Новый Сарай (коллекция находок А. В. Терещенко хранится в ГЭ, коллекции из раскопок ПАЭ — в ВКМ, на кафедре археологии МГУ и на кафедре археологии КГУ), при изучении Селитренного городища — Старый Сарай (стеклянные изделия из отдельных сборов 20—30-х годов XX в. хранятся в ГИМ, в СКМ, коллекции ПАЭ — на кафедре археологии МГУ, в МИНВ, в АКМ), при работах на Водянском городище (коллекции ПАЭ хранятся в ВКМ, на кафедре археологии МГУ) и в
 
[39]
 
Увеке (коллекции хранятся в СКМ, в ГИМ, в ГТМ). Кроме того, в качестве аналогий были привлечены материалы из раскопок мордовских могильников, хранящиеся в ГИМ (раскопки В. Н. Поливанова, А. Е. Алиховой) и в СКМ (отдельные находки из Аткарского могильника), материалы из  дореволюционных сборов на городище Старого Мерва (хранятся в ГИМ), материалы из раскопок на Афрасиабе  (хранятся в Самаркандском Государственном музее истории культуры и искусства УзССР) и материалы из средневековых слоев Херсонеса (хранятся в Государственном Херсонесском музее).
Стеклянные изделия, найденные при раскопках золотоордынских городов, представлены украшениями (бусы, браслеты, подвески, перстни,
вставки для перстней), бытовой и парадной посудой, оконным стеклом и отходами стеклоделательного производства.
 
Бусы
 
Бусы — наиболее многочисленная категория стеклянных украшений. В основу классификации бус золотоордынских городов положено понятие типа как устойчивого ряда признаков. Технологические особенности изготовления стеклянных бус определяют группы, поперечное сечение — отдел[9], продольное сечение — тип. Цвет, прозрачность стекла, наличие или отсутствие орнамента служат дополнительными характеристиками типа.
Анализ бус золотоордынских городищ показал, что в основе их изготовления лежали два способа: 1) навивка размягченной стеклянной массы на цилиндрический или конический стержень и 2) вытягивание стеклянной трубочки с последующим членением ее на отдельные бусы. Дополнительные операции по орнаментации бус (украшение ядра бусины пятнышками, глазками или полосками цветного стекла) позволили выделить с учетом способа изготовления всего пять технологических групп. Последние по форме поперечного и продольного сечения бусины подразделяются на отделы и типы. Поперечное и продольное сечения определяют форму бусины. Ниже дана типологическая классификация бус золотоордынских городищ Поволжья.
Группа I. Одноцветные, изготовленные путем накручивания на твердый стержень размягченной стеклянной нити.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Шаровидные бусы из непрозрачного и полупрозрачного стекла черного, голубого, синего, желтого и зеленого цвета. Размеры: 5, 5, 1;
стр. 28. 7, 7, 2; 10, 10, 2; 12, 12, 3[10]. Найдено 193 экз.(табл. II, 1 <таблицу II см. здесь>). Аналогии встречаются в домонгольских памятниках Средней Азии[11], Кара-Коруме[12], мордовских могильниках XII—XIV вв.[13], гдовских курганах[14], кочевнических курганах XIII—XV вв. в Астраханской области[15].
Тип 2. Зонные бусы из непрозрачного и полупрозрачного стекла черного, голубого, синего, желтого, зеленого цвета. Размеры: 6, 9, 3; 6, 8, 2; 9, 11, 4; 10, 12, 2. Найдено 372 экз. (табл. II, 2). Аналогии встречаются в домонгольских памятниках Средней Азии[16], в Новгороде, в слоях XII — начала XIII вв.[17], в Саркеле[18], в Херсонесе[19], в курганах северо-западной Руси XIII—XIV вв.[20], в курганах Нижнего Поволжья[21] и изредка в поздних мордовских могильниках[22] в слоях XIII—XIV вв. в Московском Кремле[23].
Тип 3. Боченковидные бусы из непрозрачного стекла черного, голубого и желтого цвета. Размеры: 6, 5, 2; 7, 5, 1; 8, 6, 2. Найдено 100 экз. (табл. II, 3). Аналогии встречаются в Саркеле[24], Старой Рязани[25], в средневековых слоях Херсонеса[26], в курганах северо-западной Руси[27], в курганах Нижнего Поволжья[28], изредка в мордовских могильниках[29], в Кара-Коруме (1экз.)[30].
 
[40]
 
Тип 4. Кольцевидные бусы из непрозрачного, полупрозрачного и прозрачного стекла черного, голубого, синего, желтого, зеленого, красного и
белого цвета. Размеры: 2, 5, 1; 3, 6, 4; 2, 8, 5. Найдено 276 экз. (табл. II, 4). Аналогии известны в домонгольских слоях Афрасиаба[31], в средневековых слоях Херсонеса[32], в курганах северо-западной Руси XIII—XIV вв.[33], в Кара-Коруме (1 экз.)[34], в позднекочевнических курганах Поволжья[35] и в мордовских могильниках, где они становятся особенно многочисленными, начиная с XIII в.[36].
Тип 5. Кольцевидные крупные бусины из непрозрачного голубого, белого и желтого стекла. Размеры: 5, 13, 3; 7, 15, 2; 5, 14, 3; Найдено 6 экземпляров (табл. II, 5). Аналогии неизвестны.
Тип 6. Эллипсоидные бусины из непрозрачного и прозрачного стекла черного, голубого, синего цвета. Размеры: 6, 4, 1; 8, 3, 2. Найдено 10 экземпляров (табл. II, 6). Аналогии встречаются в Кара-Коруме[37], в Новгороде XI—XIII вв.[38], в мордовских могильниках XII—XIV вв.[39], в домонгольских памятниках Средней Азии[40].
Тип 7. Веретеновидная бусина из непрозрачного голубого стекла. Размер: 10, 3, 1. Найден 1 экз. (табл. II, 7). Аналогии неизвестны.
Тип 8. Усеченно-конические бусины из непрозрачного и полупрозрачного стекла голубого, синего, желтого и зеленого цвета. Размеры: 7, 14, 8; 5, 4, 1; 8, 12, 2. Найдено 17 экз. (табл. II, 8). Аналогии неизвестны.
Тип 9. Усеченно-биконические бусы из непрозрачного и полупрозрачного стекла черного, голубого, синего и желтого цвета. Размеры: 4, 7, 2; 5, 6, 2; 5, 5, 1. Найдено 215 экз. (табл. II, 9). Аналогии известны в позднесредневековых слоях Херсонеса[41], в гдовских курганах XIII—XIV вв.[42], в мордовских могильниках XIII—XIV вв.[43] и в позднекочевнических курганах[44].
Тип 10. Подцилиндрической формы бусины в виде навитых одно на другое колец из не прозрачного голубого стекла. Размеры не восстановлены. Найдено 8 экз. (табл. II, 10). Аналогии известны в славянских могильниках[45].
Отдел 2. Граненые.
Тип 1. Призматические бусы из непрозрачного и полупрозрачного черного, голубого, синего и желтого стекла. Размеры: 14, 6, 3; 5, 4, 1; 14, 8, 3. Надено 19 экз. (табл. II, 11). Аналогии неизвестны.
Тип 2. Усеченно-пирамидальные четырехгранные бусы из непрозрачного и полупрозрачного стекла черного, синего, голубого и светло- фиолетового цвета. Размеры: 4, 2, 1; 6, 5, 1. Найдено 24 экз. (табл. II, 12). Аналогии неизвестны.
Тип 3. Усеченно-бипирамидальные шестигранные бусины из непрозрачного синего и желтого стекла. Размер: 6, 9, 3. Найдено 2 экз. (табл. II, 13). Аналогии неизвестны.
Группа II. Одноцветные, изготовленные путем разрезания стеклянной трубочки.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Цилиндрические бусины из непрозрачного голубого или желтого стекла. Размеры: 8, 4, 2; 10, 3, 2. Найдено 7 экз. (табл. 11,14). Аналогии встречаются в ранних памятниках — Саркеле[46], Новгороде[47] и в позднекочевнических погребениях[48].
Тип 2. Рубленый бисер из непрозрачного и полупрозрачного, стекла черного, синего, желтого, изредка белого цвета. Найдено 124 экз. (табл. II, 15). Для периода X—XII вв. бисер характерен для славянских памятников[49],
 в XIII—XIV вв. известен в мордовских могильниках[50] и позднекочевнических курганах[51].
Отдел 2. Ребристые.
Тип 1. Округлоребристые бусины из непрозрачного, редко полупрозрачного голубого стекла. Размеры: 6, 8, 1; 14, 15, 2. Найдено 44 экз.
(табл. II, 16). Аналогии подобного типа бусам довольно широко известны как во времени, так и в пространстве. Для периода XI—XIII вв. округлоребристые бусы из голубого стекла наиболее характерны для среднеазиатских памят-
 
[41]
 
ников[52], где с XII в., наряду со стеклянными бусами, появляются кашинные бусы, покрытые голубой поливой. Аналогичные бусы, но из темно-синего стекла, встречаются в славянских памятниках (курганы северо-восточной и северо-западной Руси[53], курганы вятичей[54], Тамань[55]), в бассейне р. Камы[56], в Саркеле[57] и Херсонесе[58]. В XIII—XIV вв. голубые округлоребристые бусы продолжают существовать в среднеазиатских памятниках[59], встречаются в Кара-Коруме[60], в позднекочевнических погребениях[61].
Группа III. Пятнистые, изготовлены путем накручивания на твердый стержень стеклянной массы.
Подгруппа А. Орнамент пятнистый в виде 3—6 глазков одноцветного стекла.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Шаровидные бусины из черного непрозрачного, стекла с орнаментом в виде 3—6 пятен белого, желтого или голубого цвета. Размеры:
5, 5, 2; 7, 8, 2; 10, 10, 3. Найдено 25 экз. (табл. II, 17). Аналогии встречаются в курганах северо-западной и северо-восточной Руси XI—XIII вв.[62], в Болгаре в слоях XII—XIII вв.[63], в могильниках Северного Кавказа[64], в раннесредневековых памятниках Средней Азии[65], в курганах северо-западной Руси XIII—XIV вв.[66], в позднесредневековых мордовских могильниках[67], в позднекочевнических курганах Поволжья[68], в памятниках Хорезма XIII-XIV вв.[69].
Тип 2. Зонные бусины из непрозрачного черного стекла с орнаментом в виде 3—6 пятен белого, желтого, голубого, редко красного цвета. Размеры: 9, 11, 2; 10, 14, 4. Найдено 96 экземпляров (табл. II, 18). Территория распространения и время бытования аналогичны типу I.
Подгруппа Б. Орнамент пятнистый в виде множества разбросанных по телу бусины разноцветных глазков.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Шаровидные бусины из непрозрачного черного стекла, орнаментированные крошкой разноцветного стекла. Размеры: 5,5,2; 10,10,2;
11,12,5. Найдено 36 экз. (табл. II, 19). Аналогии встречаются в Саркеле в слоях конца XI— начала XII вв.[70], в памятниках Северного Кавказа[71], в средневековых слоях Херсонеса[72], в Болгаре в слоях XII— начала XIII в.[73], в курганах северо-западной Руси XIII—XIV вв.[74], в мордовских могильниках XIII—XIV вв.[75], в позднекочевнических курганах Нижнего Поволжья[76], в городах Хорезма[77].
Тип. II. Зонные бусы из непрозрачного черного и темно-синего стекла, орнаментированные крошкой разноцветного стекла. Размеры: 10, 11, 3; 10, 15, 4. Найдено 81 экз. (табл. II, 20). Территория и время бытования аналогичны типу I, кроме того, зонные, орнаментированные крошкой разноцветного стекла бусы известны в курганах вятичей[78].
Группа IV. Глазчатые, изготовленные путем накручивания на твердый стержень стеклянной массы. Глазки ресничковые.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Шаровидные бусины из черного, желтого и голубого непрозрачного стекла с темно-красными с белыми ресничками глазками. Размеры: 5, 5, 1; 6, 7, 2; 10, 10, 3. Найдено 96 экз.
 
[42]
 
(табл. 11,27). Аналогии встречаются в славянских могильниках X—XI вв.[79], в Саркеле[80], в Лядинском могильнике[81] и могильнике Чем-Шай[82], в памятниках Приуралья[83], в мордовских могильниках XII—XIV вв.[84], в позднекочевнических курганах Поволжья[85], в позднесредневековых городах Хорезма[86].
Тип 2. Зонные бусины из черного, голубого, зеленого и желтого непрозрачного стекла с темно-красными, с белыми ресничками, глазками. Размеры: 9, 11, 5; 10, 12, 5. Найдено 199 экз. (табл. II, 22). Территория распространения и время существования аналогичны типу 1.
Группа V. Полосчатые, изготовленные навивкой на твердый стержень стеклянной массы. Орнамент в виде одной или нескольких линейно-волнистых линий.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Шаровидные бусины из черного непрозрачного стекла, украшенные белыми, желтыми, изредка голубыми нитями. Размеры: 5, 5,1; 9, 10, 4; 10, 10, 5. Найдено 28 экз. (табл. II, 23). Аналогии встречаются в позднекочевнических курганах[87], в позднесредневековых памятниках Хорезма[88].
Тип 2. Зонные бусины из черного, редко голубого, непрозрачного стекла, орнаментированные белыми, желтыми, иногда красными, голубыми, зелеными нитями. Размеры: 6, 8,1; 8, 12, 3. Найдено 332 экз. (табл. II, 24). Аналогии встречаются в русских курганах XIII—XIV вв.[89], в Новгороде в слоях XIII—XIV вв.[90], в золотоордынских памятниках Хорезма[91], в мордовских могильниках[92], в позднекочевнических курганах[93].
Тип 3. Боченковидные бусины из черного и синего непрозрачного стекла, орнаментированные белыми, желтыми, голубыми нитями. Размеры: 10, 8, 12; 12, 10, 3. Найдено 30 экз. (табл. II, 25). Территория распространения аналогична типу 2.
Тип 4. Кольцевидные бусины из красного или зеленого непрозрачного стекла, орнаментированные желтой или белой волнистой нитью. Размеры: 4, 7, 2. Найдено 3 экз. (табл. II, 26). Аналогии неизвестны.
Отдел 2. Плоские.
Тип 1. Бусины этого типа в поперечном сечении имеют форму вытянутого овала, в продольном — округлую форму. Изготовлены из черного, редко желтого и красного стекла, непрозрачные, орнамент в виде 3—4 волнистых нитей. Размеры: 14, 17, 6, 3; 15, 17, 6, 2. Найдено 79 экз. (табл. II, 27). Такие бусы найдены в русском поселке у с. Березовки[94].
От общего количества найденных бус (2423 экз.) на долю Болгарского городища (золотоордынские слои) приходится 44,8 %, на долю Селитренного городища —33,2%, на долю Увекского городища — 14,7%, на долю Царевского городища—6%, на долю Водянского городища 1,3% (Приложение, табл. 2,3).
Приведенная выше типологическая классификация позволяет сделать ряд выводов, относительно характерных для золотоордынских городищ Поволжья стеклянных бус.
Прежде всего следует отметить, что основная масса бус представлена типами, встречающимися на всех золотоордынских городищах, что, по-видимому, свидетельствует о существовании одной, общей для всех городищ моды, вызывавшей спрос на определенные виды стеклянных бус. Вместе с тем для каждого памятника был характерен свой набор бус, своеобразие которого выражено в количественном соотношении от дельных типов, в преобладании тех или иных бус и в наличии типов бус не встречающихся на других городищах (Приложение, табл. 2, 3).
Анализ показал, что большая часть бус (92,8%) была изготовлена в технике навивки, тогда как на долю бус, полученных разрезанием стеклянной трубочки, приходится лишь 7,2% от общего количества бус. Интересно отметить, что техника навивки достаточно хорошо известна среди материалов многих европейских и во-
 
[43]
 
«точных памятников, тогда как изготовление бус путем разрезания стеклянной трубочки, по-видимому, начиная со II в. н.э. было особенностью ближневосточного производства. Основную массу бус составляют бусы одноцветные (из черного, голубого, синего, желтого, реже зеленого стекла), простых форм — шаровидные (11,4%), зонные (47,8%), кольцевидные (11,8%) и боченковидные (5,3%), на долю которых приходится 76,3% от общего числа неорнаментированных бус. Аналогичные бусы были известны довольно широко и встречались как в ранних (преимущественно среднеазиатских и славянских) средневековых памятниках XI—XIII вв., так и в памятниках монгольского времени, но среди последних они представлены главным образом в позднерусских курганах, в Новгороде, на территории Поволжья (мордовские могильники и позднекочевнические курганы) и в Средней Азии.
На долю орнаментированных бус приходится 41,4% от общего числа бус. Как отмечалось, по орнаменту бусы золотоордынских городищ делятся на пятнистые, глазчатые и полосчатые. Аналогии первым широко известны в памятниках XI—XIII вв. на территории Кавказа, Нижнего Поволжья, Волжской Болгарии, Средней Азии и встречаются в небольшом количестве на территории древней Руси[95]. В XIII—XIV вв. основной территорией распространения пятнистых бус становятся города Поволжья, в одном из которых (Селитренное городище) раскопана мастерская по изготовлению стеклянных украшений, в первую очередь бус, и вовлеченные в сферу влияния золотоордынской культуры соседние области (мордовские могильники, позднекочевнические курганы). Вместе с тем пятнистые бусы продолжали существовать в позднесредневековых городах Средней Азии и изредка встречались в русских памятниках.
Наряду с пятнистыми бусами среди золотоордынских материалов представлены глазчатые бусы, аналогии которым известны в памятниках I—XI вв., когда они получают распространение у многих народов[96], в том числе и в Восточной Европе. В XIII—XIV вв. на территории СССР ареал глазчатых бус сужается, они встречаются преимущественно в Средней Азии и в Поволжье.
Полосчатые бусы с орнаментом в виде волнистой линии, часто многократно повторенной в виде спирали, идущей от одного конца отверстия к другому, известные в золотоордынских городах Поволжья, имеют аналогии в домонгольских памятниках Руси[97], для XIII—XIV вв. — в курганах Верхнего Поволжья, в Новгороде, в монгольских памятниках Хорезма. Находки полосчатых бус в развалах мастерской по производству украшений на Селитренном городище, которые изготовлены из стекла, характерного для данной мастерской состава, позволяют говорить о местном производстве полосчатых бус на Селитренном городище. Интересно, что в Новгороде в слоях XIII— первой половины XIV вв. были найдены бусины со спирально-волнистой инкрустацией из стекла, близкого по составу стеклу Селитренного городища, по-видимому, новгородского производства[98].
Таким образом, стеклянные бусы золотоордынских городов Поволжья, этот разнообразный, красочный и относительно многочисленный материал, представляют собой украшения, которые пользовались спросом как в самих городах, так и по всей территории Поволжья, находившегося под властью ханов Золотой Орды, судя по находкам бус в мордовских могильниках и позднекочевнических курганах. Аналогии таким бусам в XIII—XIV вв. известны, главным образом, в памятниках Средней Азии и в северных районах Руси, где продолжало существовать местное производство изделий из стекла.
 
Подвески
 
Среди материала, собранного на золотоордынских городищах Поволжья, выделяется небольшая группа стеклянных украшений — подвесок. Такие подвески могли входить в состав ожерелья и использоваться самостоятельно, например, в качестве украшения на конце женской косы, как это было принято у некоторых восточных народов[99]. Типологическая классификация подвесок проводится на основе технологии изготовления, особенности которой позволяют выделить технологические группы, формы подвесок (поперечное сечение определяет отдел, продольное — тип). Цвет и прозрачность стекла, размеры подвесок[100] служат дополнительными характеристиками типа.
В основе изготовления стеклянных подвесок лежит один прием — навивка расплавленной стеклянной массы на стержень с последующей орнаментацией готовой подвески глазками или полосками разноцветного стекла. В зависимости от технологических особенностей орнаментации
 
[44]
 
выделяются две группы подвесок: глазчатые и полосчатые.
Известны подвески трех форм: крупные зонные, цилиндрические и фигурные. Все они изготовлены из непрозрачного стекла черного, голубого, или желтого цвета. Выделение в группу подвесок крупных зонных бусин проводится на основании необычно больших размеров, свидетельствующих о намеренном изготовлении таких бус. Ниже дана типологическая классификация подвесок.
Группа I. Глазчатые, изготовленные навивкой стеклянной массы на твердый стержень с после дующей орнаментацией ресничковыми глазками.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Зонные бусины-подвески из черного непрозрачного стекла, орнаментированные тем но-красными глазками с белыми ресничками, иногда по краю отверстий наложены валики из голубого непрозрачного стекла. Размеры: 23, 30, 4; 29, 30, 5; 30, 32, 7. Найдено 13 экз.[101] (табл. II, 28). Аналогии неизвестны.
Тип 2. Цилиндрические подвески из черного, голубого, желтого непрозрачного стекла, орнаментированные 6—9 ресничковыми, темно-красными с белыми ресничками глазками; на некоторых экземплярах с внешней стороны подвески прикреплено по три бусины из стекла одного цвета с отверстием для продевания нити. Размеры: 25, 10, 3; 28, 9, 3; 39, 10, 3. Найдено 17 экз. (табл. II, 29). Аналогии встречаются в развалинах Старого Мерва[102], в мордовских могильниках[103].
Отдел 2. Плоские.
Тип 1. Подвески фигурной формы из черного, голубого или желтого непрозрачного стекла, орнаментированные одним темно-красным с белы ми ресничками глазком или глазком-каплей из белого или желтого глухого стекла. Размеры: 24, 18, 4, 8; 28—30, 20, 4, 6. Найден 21 экз. (табл. II, 30). Аналогии встречаются в золотоордынских памятниках Хорезма[104].
Тип 2. Подвеска трапециевидной формы с закругленными краями из желтого непрозрачного стекла, украшенная темно-красным с белыми ресничками глазком. Размер: 24, 15, 4, 5. Найден 1 экз. (табл. II, 31). Аналогии неизвестны.
Группа II. Полосчатые, изготовленные навивкой стеклянной массой на твердый стержень.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Зонные бусины-подвески из черного или зеленого непрозрачного стекла, орнаментированные разноцветными (белыми, желтыми, или красными) полосами глухого стекла. Размеры: 20, 24, 5; 25, 28, 9; 28, 30, 6. Найдено 23 экз, (табл. II, 32). Аналогии известны на Афрасиабе[105] и в золотоордынских памятниках Хорезма[106].
Тип 2. Цилиндрические подвески из черного, голубого, желтого непрозрачного стекла, орнаментированные разноцветными (белыми, желтыми или красными) полосами глухого стекла. Размеры: 29, 10, 2; 36, 11, 2; 45, 11, 3. Найдено 12 экз. (табл. 1, 33). Аналогии встречаются в мордовских могильниках[107], в среднеазиатских памятниках[108], в позднекочевнических курганах Поволжья[109].
Отдел 2. Ребристые.
Тип 1. Четырехреберные фигурные подвески из черного непрозрачного стекла, поверхность которых сплошь покрыта желто-белыми или желто-красными разводами глухого стекла. Раз меры: 20, 24, 2; 25, 26, 3. Найдено 4 экз. (табл. II, 34). Аналогии встречаются в домонгольских слоях Афрасиаба[110].
Группа III. Подвески в виде птицы.
Тип 1. Подвески, имеющие форму птицы с клювом и хвостом. Изготовлены из голубого или темно-синего стекла, иногда клюв птицы сделан из желтого стекла. Найдено 5 экз. (табл. I, 2, II, 35 <таблицы I, II см. здесь>).
Стеклянные подвески представлены 96 экземплярами. На Болгарском городище найдена 46,8% от общего количества подвесок, на Селитренном городище—28,1%, на Увекском городище — 15,7%, на Царевском городище — 8,3% и на Водянском городище—1,1% (табл. 4). Характерно, что стеклянные подвески золотоордынских городищ имеют аналогии среди подвесок из позднекочевнических курганов Поволжья и из мордовских могильников, находившихся под непосредственным влиянием золотоордынской культуры[111] и среди подвесок из среднеазиатских памятников XII—XIV вв., тра-
 
[45]
 
диции изготовления и ношения которых восходят, по-видимому, к началу нашей эры[112]. Среди материалов славянских памятников аналогии золотоордынским подвескам неизвестны. Подвески, близкие подвескам второй группы (отдел 1, тип 2), встречаются в Индии, в памятниках начала нашей эры[113], в Иране, где они датируются XI—XII вв. и позднее. Высказано мнение, что внутри таких подвесок могли хранить бумажные амулеты с изречениями из корана, призванные предохранять от несчастий[114].
Открытие стеклодетальной мастерской при раскопках Селитренного городища, среди остатков которой наряду с другими стеклянными украшениями были и подвески, сделанные из характерного для мастерской стекла, позволяет предположить местное производство стеклянных подвесок на Селитренном городище. Причем, возможно, судя по тому, что близкие по формам и манере исполнения подвески известны главным образом в домонгольских памятниках Средней Азии, в работе мастерской могли принимать участие среднеазиатские мастера-стеклоделы, изготовлявшие стеклянные подвески в той манере, которая была принята у них на родине.
 
Браслеты
 
В нашем распоряжении находятся 111 обломков стеклянных браслетов из Селитренного, Увекского, Царевского городищ и золотоордынских слоев Болгар. Типологическая классификация браслетов проводится по технологическим особенностям их изготовления, форме, цвету, прозрачности стекла.
В основе изготовления стеклянного браслета лежит вытягивание из куска   размягченного стекла стержня заданного диаметра, который сгибали в кольцо, соединяя и сваривая концы. К сожалению, все рассматриваемые   браслеты представлены в обломках, что не позволяет судить об оформлении  места  соединения концов стеклянного стержня. Технологические особенности изготовления, обусловившие форму браслетов, и дополнительные операции по их орнаментации позволили выделить пять групп. Последние по форме поперечного сечения подразделены на отделы и по особенностям внешнего оформления — на типы.
Ниже дана типологическая классификация браслетов золотоордынских городищ.
Группа I. Браслеты одноцветные, не подвергнутые дополнительной обработке.
Отдел I. Круглые.
Тип 1. Гладкие браслеты из непрозрачного (43 экз.) или прозрачного (7 экз.) стекла черного, голубого, синего, зеленого, желтого, темно-бордового цвета. Найдено 50 экз. (табл. III, 1 <таблицу III см. здесь>).
Аналогии известны в памятниках IX—XII вв. в южных районах Восточной Европы (в Саркеле[115], Тмутаракани[116], Херсонесе[117]), в Закавказье[118] в древнерусских городах XII—XIV вв.[119], в памятниках Средней Азии[120].
Тип 2. Гладкие щитковые браслеты: два светло-зеленых браслета из полупрозрачного стекла и один браслет из светло-фиолетового полупрозрачного стекла. Найдено 3 экз. (табл. III, 2). Известны перстни аналогичной формы с простым щитком.
Трудна II. Браслеты из круглого в сечении стеклянного стержня, орнаментированные нитями разноцветного стекла.
Отдел 1 Круглые.
Tип 1. Гладкий браслет из темно-бордового непрозрачного стекла, внешняя поверхность которого покрыта продольно-линейным орнаментом в виде узких полос белого глухого стекла, утопленных в тело браслета. Найден 1 экз. (табл. III, 3). Анологии встречаются в средне вековых слоях Херсонеса[121].
Tип 2. Гладкие браслеты, перевитые по спирали нитью цветного непрозрачного стекла. Найдено два экземпляра: браслет из синего не прозрачного стекла, перевитый нитью красного стекла, и браслет из фиолетового непрозрачного стекла, перевитый белой стеклянной нитью (табл. III, 4). Круглые браслеты, украшенные аналогичным  образом,  известны в Саркеле[122],
 
[46]
 
Херсонесе[123], в памятниках Закавказья[124], в древнерусских городах[125].
Тип 3. Гладкий браслет из двухцветного стекла; изготовлен из зеленого и красного стекла, сплавленного в размягченном состоянии таким образом, что создается впечатление орнаментации зеленого стержня толстым слоем красного стекла, почти полностью покрывающего стержень. Найден 1 экз. (табл. III, 5).
Группа III. Браслеты одноцветные, изготовленные вытягиванием стеклянной заготовки на плоскости.
Отдел 1. Плосковыпуклые.
Тип 1. Гладкие браслеты из непрозрачного, очень редко — прозрачного (1 экз.) стекла черного, голубого, синего, желтого или бордового цвета. Найдено 20 экз. (табл. III, 6). Аналогии известны в Саркеле[126], Тмутаракани[127], Херсонесе[128], в средневековых памятниках Закавказья[129], в древнерусских городах[130], в домонгольских памятниках Средней Азии[131].
Тип 2. Гладкие браслеты с двумя продольными желобками по краю, нанесенными от руки острым предметом по размягченной поверхности браслета. Браслеты изготовлены из голубого непрозрачного стекла. Найдено 4 экз. (табл. III, 7). Аналогии неизвестны.
Группа IV. Браслеты, изготовленные вытягиванием стеклянной заготовки на плоскости, с последующей ее орнаментацией.
Отдел 1. Плосковыпуклые.
Тип 1. Браслеты из непрозрачного черного или голубого стекла, внешняя поверхность которых покрыта продольно-линейным орнаментом из узких полосок глухого желтого, реже белого стекла. Орнамент иногда слегка выступает над поверхностью браслета. Найдено 6 экз. (табл. III, 8). Аналогии встречаются в раннесредневековых памятниках Восточной Европы[132].
Тип 2. Браслеты из непрозрачного черного или желтого стекла, внешняя поверхность которых орнаментирована одной рельефной продольной полосой желтого или голубого стекла. Найдено 2 экз. (табл. III, 9). Аналогии неизвестны.
Тип 3. Браслеты из непрозрачного черного стекла, внешняя поверхность которого украшена продольно идущей желтой полосой, перевитой нитями голубого и бордового стекла. Найден 1 экз. (табл. III, 10). Аналогии неизвестны.
Тип 4. Браслеты из непрозрачного черного стекла, орнаментированные бессистемно разбросанными по поверхности браслета узкими полосками белого стекла. Найдено 2 экз. (табл. III, 11). Аналогичным образом были украшены некоторые полосчатые бусы золотоордынского времени.
Тип 5. Браслеты из черного непрозрачного стекла, орнаментированные крошкой разно цветного (голубого, белого, желтого, зеленого, красного) стекла. Такой узор встречается на ряде пятнистых бус золотоордынских городищ. Найдено 4 экз. (табл. III, 12). Аналогии известны в раннесредневековых памятниках юга Восточной Европы[133].
Тип. 6. Браслет из черного непрозрачного стекла со слегка выступающими краями, орнаментирован полосами и пятнами голубого белого стекла. Найден 1 экз. (табл. III, 13). Аналогии неизвестны.
Группа V. Браслеты одноцветные, изготовленные перекручиванием стеклянного четырехгранного стержня.
Отдел 1. Крученые.
Тип. 1. Браслеты из непрозрачного или полу прозрачного черного, голубого н зеленого стекла. Три браслета сильно обесцвечены, цвет их не определим. Браслеты отличаются один от другого степенью перекрученности, образующей витки разной ширины. Найдено 14 экз. (табл. III, 14). Аналогии известны в раннесредневековых памятниках юга Восточной Европы[134], в древнерусских городах[135], в домонгольских памятниках Средней Азии[136] (единичные экземпляры).
В золотоордынских слоях города Болгара найдено 54,1% от общего количества браслетов, в Селитренном городище — 42,3%, на Увекском городище — 2,7 %, на Царевском городище — 0,9% (табл.5).
Интересно, что среди анализируемых браслетов выделяется группа стеклянных браслетов, близких к браслетам русского производства
 
[47]
 
(группа I, тип 1; группа V, тип 1)[137], на долю которых приходится 41,4% от браслетов Болгарского городища и 2,1% —от браслетов Селитренного городища. Высокий процент браслетов в Болгаре, возможно, объясняется их принадлежностью жившим в городе русским людям. Основная масса стеклянных браслетов представлена типами, встречающимися на всех золотоордынских городищах Поволжья. Открытие стеклоделательной мастерской на Селитренном городище, среди материалов которой найдены ц стеклянные браслеты, позволило поставить вопрос о местном производстве части стеклянных браслетов на одном из золотоордынских городищ. Анализ материалов мастерской показал, что в ней производились браслеты почти всех типов, известных в городах Золотой Орды, при чем характерно, что наряду с одноцветными делали и орнаментированные браслеты, на долю которых приходится 42,2% от общего числа браслетов Селитренного городища и 17,1% от общего числа браслетов других золотоордынских городищ. Существование местного производства браслетов на Селитренном городище подтверждается не только фактом находок браслетов в развалах мастерской, но и химическим составом стекла, о котором будет идти речь специально. Интересным представляется то обстоятельство, что, как отмечалось, золотоордынские браслеты имеют аналогии среди браслетов раннесредневековых памятников юга Восточной Европы, среди древнерусских и среднеазиатских стеклянных браслетов XII—XIV вв. При чем по своему внешнему облику браслеты золотоордынских городищ тяготеют к браслетам при черноморским и среднеазиатским. Возможно, это объясняется как исторически сложившимся влиянием на культуру народов Поволжья развитых соседних районов Средней Азии, Кавказа, Северного Причерноморья и древней Руси, так и непосредственным участием в производстве украшений из стекла, в том числе браслетов, стеклоделов-ремесленников, согнанных татаро-монголами в Поволжье с покоренных земель. Ниже мы подробнее остановимся на рассмотрении этого вопроса.
 
Перстни
 
Коллекция стеклянных перстней из Увекского, Царевского, Водянского и Селитренного городищ и золотоордынских слоев Болгар представлена 150 экз.
Типологическая классификация перстней проводится по технологическим особенностям их изготовления, форме, цвету, прозрачности стекла. В основе изготовления стеклянных перстней лежало два приема. Первый заключался в том, что из расплавленной стекломассы вытягивали стержень, которому придавали путем предвари тельной обработки (вытягиванием на плоскости или в форме) требуемую форму (круглую, плосковыпуклую или уплощенную) и сгибали в кольцо, обертывая стеклянный стержень вокруг специального деревянного столбика определенного диаметра (встречаются перстни диаметром от 10—11 до 17—19 мм). Место соединения концов стержня тщательно заглаживалось. Этот способ изготовления стеклянных перстней был основным, судя по тому, что из тянутого стеклянного стержня изготовлено 140 перстней (93,3% от общего количества перстней). Менее распространенным был второй способ, с помощью которого изготовлено 10 перстней (6,7%). Он заключался в том, что стеклянную нить, полученную из расплавленной стекломассы, навивали на стержень, диаметр которого определял диаметр перстня.
Характерно, что многие перстни снабжены щитками. Среди перстней, выработанных из тянутого стеклянного стержня, на долю щитковых приходится 82,3% всех перстней, среди перстней, сделанных навивкой — 40 %. Все щитки одинаковы по способу изготовления и форме и отличаются только своими размерами. Щитки получали в процессе изготовления самого перстня, часть внешней поверхности которого в размягченном состоянии слегка сплющивали, придавая ей овальную форму. Размеры щитков: длина от 8 до 12 мм, ширина от 4 до 7 мм.
Технологические особенности изготовления (применение навивки или вытягивания стержня с последующим сгибанием в кольцо, предвари тельная обработка стержня с целью придать ему требуемую форму, орнаментация перстня) позволили выделить шесть технологических групп. Последние по форме поперечного сечения, определяющего форму перстня, подразделены на отделы, которые в свою очередь по особенностям внешнего оформления (наличие или отсутствие щитков, орнамента) подразделены на типы.
Характерной особенностью рассматриваемых перстней является то, что цвет стекла являлся их основным украшением. Перстни, покрытые орнаментом, встречаются крайне редко. На их долю приходится лишь 2% от общего количества перстней. Орнамент очень простой, состоит из разноцветных линий стекла, нанесенных на еще не остывшую поверхность стеклянного стержня.
 
[48]
 
Основная масса перстней (68%) изготовлена из глухого непрозрачного стекла, часть перст ней (28,7%) — из полупрозрачного стекла, а часть (3,3%) — из прозрачного, но часто покрытого иризацией стекла.
Группа I. Одноцветные, изготовлены из круглого в сечении стержня, не подвергнутого дополнительной обработке.
Отдел 1. Круглые.
Тип 1. Гладкие перстни из глухого желтого, зеленого и голубого стекла хорошей сохранности. Форма поперечного сечения, цвет и сохранность стекла позволяют сближать рассматриваемые перстни с круглыми гладкими браслетами, выполненными в той же технике. Найдено 5 экз. Аналогии известны в русских памятниках XII— XIV вв.[138]
Тип 2. Гладкие перстни с овальным щитком из желтого прозрачного стекла. Изготовлены из круглого в сечении стеклянного стержня, одну сторону которого в горячем состоянии сплющивали таким образом, что получался плоский овальный щиток, расположенный непосредственно на теле перстня. Найдено 2 экз. Наряду с перстнями в золотоордынских памятниках встречаются круглые щитковые браслеты.
Группа II. Одноцветные, изготовлены вытягиванием стеклянного стержня  на  плоскости.
Отдел 1. Плосковыпуклые.
Тип 1. Гладкие перстни из непрозрачного или полупрозрачного стекла голубого, синего, зеленого, желтого или черного цвета. Поверхность перстней часто иризована, стекло хорошей сохранности встречается редко. Найдено 23 экз. Аналогии известны в Новгороде[139], в Москве[140], в славянских памятниках Западной Европы[141], в памятниках XIIIXIV вв. Средней Азии[142].
Тип 2. Гладкие перстни с овальным щитком из непрозрачного или полупрозрачного голубого, черного, синего, желтого или зеленого стекла. Щитки получены в процессе изготовления перстней за счет сплющивания части внешней поверхности. Все щитки овальные (средние размеры овала: длина 0,8—1,2 см, ширина 0,4—0,7 см). Найдено 107 экз. Аналогии    встречаются в славянских памятниках Восточной[143] и Западной[144] Европы и в памятниках XIII—XIV вв. Средней Азии[145].
Группа III. Орнаментированные, изготовленные вытягиванием стеклянного стержня на плоскости.
Отдел 1. Плосковыпуклые.
Тип 1. Гладкие перстни из глухого черного стекла, внешняя поверхность которых покрыта линейно-волнистым узором из белого непрозрачного стекла. Найдено 2 экз. Аналогии неизвестны.
Группа IV. Одноцветные, изготовленные навивкой стеклянной нити на стержень.
Отдел I. Плосковыпуклые.
Тип 1. Перстни, поперечное сечение которых из-за навивки стеклянной нити на стержень имеет форму, обусловленную последовательным наложением одного витка нити на другой. Перстни сделаны из непрозрачного и полупрозрачного черного, голубого или синего стекла. Найдено 6 экз. Аналогии известны в раннесредневековых городах древней Руси[146].
Тип 2. Перстни с овальным щитком из непрозрачного или прозрачного голубого стекла хорошей сохранности. Щитки имеют овальную форму (средние размеры овала: длина 1— 1,92 см, ширина 0,5 см). Найдено 4 экз. Аналогии известны в раннесредневековых городах древней Руси[147].
Группа V. Одноцветные, изготовленные из вытянутого в форме стеклянного стержня.
Отдел 1. Уплощенные.
Тип 1. Гладкий перстень из непрозрачного желтого стекла хорошей сохранности. Фрагментарность перстня не позволяет говорить о наличии или отсутствии щитка. Найден 1 экз. Аналогии неизвестны.
Группа VI. Орнаментированные, изготовленные из вытянутого в форме стеклянного стержня.
Отдел 1. Уплощенные.
Тип 1. Перстень из непрозрачного бордового стекла, поверхность которого покрыта поперечно-линейным узором из голубых и светло-желтых нитей глухого стекла. Найден 1 экз. Аналогии неизвестны.
В Волгаре, в слоях XIII—XIV вв. найдено 48,6% от общего количества перстней, на Увекском городище — 39,5%, на Селитренном городище—8,6%, на Царевском городище — 2%
 
[49]
 
и на Водянском городище – 1,3% (Приложение, таб. 6).
Наибольшим разнообразием типов стеклянных перстней располагало многоэтническое на селение Болгарского городища. Интересно, что только при раскопках Болгарского городища найдены характерные круглые гладкие кольца из непрозрачного зеленого, желтого и голубого стекла, происхождение которых связывают с собственно русским (новгородским) производством XIII—XIV вв.[148], составляющие 3,3% от всего количества перстней из золотоордынских слоев Болгара. Стеклянные кольца, сходные с перстнями русского производства (группа I, отдел 1, тип 1), возможно, принадлежали представителям русского населения, жившим в Болгарах. Вероятно, вместе с русским населением в золотоордынские города Поволжья попадали плосковыпуклые перстни западноевропейского производства[149] (группа II, отдел 1, тип 1), составляющие около 6,6% от общего числа перстней. Такие перстни встречаются главным образом на Болгарском и Увекском городищах.
Основная же масса стеклянных перстней представлена плосковыпуклыми одноцветными гладкими и щитковыми перстнями, аналогии которым известны среди ряда среднеазиатских памятников монгольского времени[150]. Характерно, что на всех золотоордынских городищах перстни совершенно одинаковы по своему внешнему виду, за исключением небольшой группы перстней (группа IV), которые встречаются только в Болгарах.
Таким образом, можно отметить, что в XIII— XIV вв., наряду с северными районами Руси и Средней Азией, стеклянные перстни были известны и в золотоордынских городах, где существовали как перстни русского и западноевропейского облика, так и большая группа перстней, близкая по своему внешнему виду перстням тимуридского времени из Средней Азии. Некоторая часть перстней этой группы изготовлялась, по-видимому, в стеклоделательной мастерской, обслуживавшей нужды населения Селитренного городища, где было найдено 8,6% от общего количества перстней золото ордынских городов. Что касается стеклянных перстней из Болгарского, Увекского, Царевского, Водянского городищ, то на основании имеющегося материала вопрос об их происхождении пока не может быть решен.
 
Стеклянные вставки
 
В число украшений, найденных на территории золотоордынских городищ Поволжья, входят и стеклянные вставки для перстней. Практика замены драгоценных камней стеклянными подделками известна с давних пор[151].
Из стекла делали искусные подражания камням, многим из которых приписывались магические свойства[152]. Возможно, считалось, что подделки из цветного стекла, тщательно повторяющие внешний облик камней, сохраняли способность последних излечивать болезни, приносить радость, счастье, богатство[153]. Согласно Бируни, в его время особенно "широко практиковалось изготовление заменяющих драгоценные камни стеклянных вставок для различных ювелирных изделий на Востоке[154]. Археологические находки стеклянных вставок в памятниках Руси[155], Кавказа[156], Средней Азии[157], Поволжья[158] позволяют судить об их повсеместном распространении в средние века, были они известны и населению золотоордынских городов.
Собрание стеклянных вставок из золотоордынских городищ Поволжья немногочисленно, представлено 39 экз. В отличие от бус, браслетов и перстней стеклянные вставки очень однородны: это — небольшие, плосковыпуклые линзовидные стекла округлой формы. Особенности изготовления стеклянных вставок позволяют объединить их в одну технологическую группу. Последняя по форме поперечного сечения вставок делится на отделы, а по форме продольного сечения — на типы. Цвет и прозрачность стекла служат дополнительными признаками, определяющими тип.
Процесс производства стеклянных вставок был довольно простым: на плоскую поверхность капали жидкое стекло, которое под действием сил поверхностного натяжения приобретало каплевидную форму, одна сторона всегда оставалась плоской.
Следует  отметить, что, кроме специального
 
[50]
 
изготовления вставок из капель размягченного стекла, золотоордынские мастера использовали в качестве вставок разбитые пополам одноцветные бусы. Один экземпляр такой бусины, приспособленный под вставку для перстня, был найден на Селитренном городище. О таком же употреблении разбитых бусин в позднесредневековых мордовских памятниках сообщает Е. И. Горюнова[159].
Судя по находкам, стеклянные вставки использовали для украшения металлических перстней и браслетов, несомкнутые концы послед них зачастую снабжались цветными стеклами. Наиболее характерны такие браслеты для мордовской культуры[160]. Перстни, как правило, имели гнезда, в которые помещали вставки; для закрепления вставки использовали специальный связующий материал, как это видно на примере серебряного перстня с синей стеклянной вставкой, найденного в одном из кочевнических курганов золотоордынского времени[161]. Иногда под вставкой помещали бумажные амулеты, призванные охранять владельца перстня[162].
Ниже дана типологическая классификация стеклянных вставок.
Группа I. Вставка из капель стекла.
Отдел 1. Плосковыпуклые.
Тип 1. Круглые вставки. Стекло — непрозрачное (11 экз.), полупрозрачное (4 экз.) или прозрачное (1 экз.) разных цветов. Наиболее часто встречаются голубые вставки, но есть и зеленые, желтые и черные. Размеры вставок: 8 X 8 X 5 мм, 12 X 12 X 5 мм. Все вставки имеют блестящую, намеренно оплавленную поверхность. Найдено 16 экз.
Тип 2. Овальные вставки.
Подтип 1. Овальные вставки крупные. Большинство вставок (7 экз.) сделано из прозрачного бесцветного стекла, имитирующего хрусталь. Размеры вставок: 18 X 22 X 4; 20 Х 22 X 2 мм. Возможно, крупные вставки предназначались для мужских перстней. Найдено 23 экз.
Подтип 2. Овальные вставки. Изготовлены из непрозрачного (9 экз.), полупрозрачного (4 экз.) или прозрачного (2 экз.) стекла голубого, зеленого или черного цвета. Два экземпляра — из прозрачного бесцветного стекла. Раз меры вставок: 8 X 9 X 6; 9 X 12 X 6; 10 Х 11 Х 6; 11 X 14 X 7 мм. Найдено 15 экз.
По-видимому, использование стеклянных: вставок, имитирующих драгоценные камни, в различных ювелирных поделках было достаточно распространенным явлением, известным русским, среднеазиатским, кавказским ремесленникам, что не позволяет отдавать предпочтение в изготовлении стеклянных вставок какому-либо одному народу. Можно только отметить, что стеклянные вставки встречаются и в золотоордынских памятниках и, в частности на Селитренном городище, где существовало местное производство стеклянных вставок, обнаруженных при раскопках стеклоделательной мастерской среди шлаков, отходов производства* готовых и бракованных изделий.
 
Стеклянные сосуды
 
Планомерное исследование золотоордынских городов Поволжья позволило собрать кол лекцию стеклянных изделий, среди которых не последнее место принадлежит сосудам из стекла.
Первое, предварительное знакомство дает возможность разделить всю массу осколков раз битой стеклянной посуды на две группы: невзрачное, иногда плохого качества, одноцветное редко орнаментированное стекло, которое встречается довольно часто, и стекло хорошего качества, расписанное золотом и цветными эмалями, внешний вид которого в большинстве случаев позволяет безошибочно относить найденные фрагменты к изделиям ближневосточных мастерских. Рассмотрим каждую из этих групп.
Группа I
Первая группа представлена наиболее много численными фрагментами стеклянных сосудов, среди которых встречаются венчики, стенки, донца, ручки. Отличительными чертами этой группы изделий являются невысокое качество стекла, покрывшегося со временем радужным налетом иризации или плотной белесой пленкой, некоторые осколки сильно расстеклованы; характерны обилие мелких пузырьков воздуха в стекле, наибольшая толщина основной части фрагментов от 1 до 4 мм, преобладание почти бесцветных осколков с зеленым, голубым или желтоватым оттенками разной степени интенсивности. Цветное стекло встречается сравнительно редко. Небольшая часть сосудов была орнаментирована. Судя по сохранившимся фрагментам, основными приемами орнаментации являлось украшение сосудов накладными стеклянными нитями, чаще одного цвета с цветом сосуда, и гравировка в виде углубленных в тело сосуда желобков. В одном случае встретился венчик сосуда с впаянной крупицей золота[163].
 
[51]
 
Аналогичный прием орнаментации был известен на Руси в XIII в[164].
К сожалению, весь рассматриваемый материал (365 экз.) представлен осколками разбитых стеклянных сосудов, среди которых очень много весьма невыразительных фрагментов.
Ни для одного сосуда не удалось подобрать целый профиль — от дна до устья, однако на основании типологической классификации профилированных частей сосудов (табл. IV, V <таблицы IV, V см. здесь>) можно сделать следующие выводы. Вся масса стеклянных осколков первой группы, найденных на территории золотоордынских городищ, принадлежит, по-видимому, небольшим по размерам сосудам нескольких видов, характерной особенностью которых является то, что все они выдуты в форму. Ниже дана общая характеристика реконструируемых видов стеклянных сосудов золотоордынских городищ.
Вид 1. К первому, наименее многочисленному виду, относятся осколки, отличительными чертами которых является высокое качество очень тонкого (в пределах 1 мм), прозрачного, бесцветного, с легким голубоватым или желтоватым оттенком, и цветного стекла. Как правило, стекло хорошей сохранности. Профили венчиков 1, 2, 3 (табл. IV, 1, 2, 3), стенок типа 13 (табл. IV, 13), донцев типа 1 (табл. V, 1) и ручек типа 10 (табл. V, 10) позволяют предположить, что данный вид представлен миниатюрными сосудиками с цилиндрическим, иногда с отворотами или невысоким усеченно-коническим горлом, с отогнутым или прямым краем, переходящим в раздутое или прямое тулово, иногда с ручками и донцем, имеющим конусовидный выступ внутри сосуда.
К сожалению, достоверно восстановить форму тулова сосудов и место перехода от горла к тулову не удалось. Предполагаемая реконструкция сосудиков типа 1 дана на табл. VII, 1 <таблицу VII см. здесь>. Существование небольших по размерам стеклянных сосудиков среди золотоордынского материала подтверждается наличием в фондах Казанского Государственного университета двух флакончиков, найденных при раскопках Царевского городища[165] (табл. VII, 2). Вероятно, сосуды первого вида принадлежали к типу парфюмерных сосудов, хорошо известных в Средней Азии[166].
Вид II. Ко второму виду относятся донца типа 2 (табл. V, 2) и стенки типа 14, 15 (табл. IV, 14, 15) из прозрачного или полупрозрачного  стекла  разных  оттенков зеленого и голубого цвета. Стекло невысокого качества, часто покрыто налетом иризации. Судя по наиболее выразительным фрагментам, данный тип представлен небольшими (диаметр дна около 4—6 см) сосудами с почти плоским слегка во гнутым в центре, или с конусовидным выступом внутри сосуда дном, переходящим в постепенно сужающиеся стенки округлого тулова. К сожалению, верхняя часть сосудов не сохранилась, но, судя по резко сужающимся кверху стенкам, сосуды, завершались узким, возможно, цилиндрическим горлом. Предполагаемая реконструкция представлена на табл. VII, 3. Донца сосудов второго вида часто встречаются в материалах среднеазиатских памятников[167].
Вид III. Достоверную реконструкцию сосудов данного вида затрудняет отсутствие верх ней части. Встречаются только донца из прозрачного светло-желтого и полупрозрачного светло-зеленого стекла хорошей сохранности. Донца плоские, толстые, переходят в вертикально поднимающиеся стенки (табл. V, 4). Возможно, это небольшие стопковидные сосуды. Аналогии не встречаются.
Вид IV. Вероятно, рюмкообразным сосудам для питья принадлежат ножки типа 7, 8, 9 (табл. V, 7, 8, 9) из прозрачного или полупрозрачного бесцветного и цветного стекла. К сожалению, ни тулово, ни верхняя часть ножек со судов данного типа не сохранились, что не позволяет реконструировать формы сосудов. Однако то, что рюмкообразные сосуды были известны в Поволжье в золотоордынское время подтверждается находкой тулова рюмки из по селения Хан-Тюбе[168] (табл. VII, 5). Ближе все го к рюмкам такого вида среднеазиатские анологии[169].
Вид V. Возможно, к числу небольших открытых сосудов относятся донца (табл. V, 2, 3) и стенки типа 14 (табл. IV, 14). Стекло прозрачное или полупрозрачное, бесцветное или зеленоватое, невысокого качества. Донца на кольце видном поддоне или плоские с конусовидным выступом в центре сосуда. Донца плавно пере ходят в постепенно расширяющиеся кверху гладкие стенки. К сожалению, из-за отсутствия
 
[52]
 
достоверной верхней части сосудов, полная ре конструкция невозможна (табл. VII, 6).
Вид VI. Сосудам с открытым воронковидным сужающимся книзу горлом принадлежат горла типа 6 (табл. IV, 6). К сожалению, места перехода от горла к тулову сосуда и само тулово не сохранилось, что не позволяет реконструировать форму сосуда. Горла подобного типа известны в ряде среднеазиатских памятников[170] (табл. VII, 7). Сосуды с таким горлом часто имели ручки (табл. V, 11—15).
Вид VII. К данному виду первой группы стеклянных сосудов относятся края сосудов типа 8, 9, 10, 11 (табл. IV, 8—11) и стенки типа 13, 14 (табл. IV, 14). Стекло прозрачное и полу прозрачное разных цветов, часто покрыто налетом иризации. Донца от сосудов данного вида неизвестны. Степень изогнутости стенок и характер их наклона позволяют предположить, что найденные фрагменты принадлежали пиаловидным или чашевидным сосудам разных размеров. Предполагаемая реконструкция представлена на табл. VII, 8. Аналогии встречаются в ряде среднеазиатских памятников[171].

Вид VIII. Кроме того, к первой группе стеклянных сосудов относятся также так называемые сумаки и туваки — принадлежность детской люльки, служившие для сбора и отвода мочи (рис. 1). Они встречаются в памятниках Сред ней Азии на протяжении всего средневековья[172].
Среди материалов золотоордынских городищ Поволжья имеется 27 фрагментов сумаков. Сумак представляет собой полую трубку диаметром 1—1,5 см, которая постепенно расширяется и заканчивается приемником с отверстием овальной формы, расположенным недалеко от края непосредственно в теле трубки.
Характерно оформление стенок приемника, который изготовляли, загибая край сосуда внутрь до его соприкосновения с внутренней поверхностью приемника, так что между ними образовался зазор. Аналогичный прием изготовления встречается у некоторых типов венчиков и донцев посудного стекла. Сумаки выдуты из полупрозрачного, темно- и светло-зеленого стекла с небольшим количеством пузырьков воздуха. Наряду со стеклянными были известны и костяные сумаки, судя по находке на Селитренном городище[173]. Что касается горшочков для сбора мочи — туваков, то целых экземпляров пока не найдено. Удалось восстановить только верхнюю часть от двух туваков, представляющую собой сильно развернутые в стороны края сосуда шириной 3—4 см. Диаметр верхней части тувака равен 14—15 см. Стекло полупрозрачное, светло-зеленое, невысокого качества, покрыто слоем иризации. Края сосуда имеют петлевидную закраинку шириной 2—4 мм, близкую по форме закраинам оконных дисков. Форму тувака восстановить не удалось, но, вероятно, она была близка формам туваков, найденных в ряде памятников Средней Азии[174] и Ирана[175].
Таким образом, на основании анализа осколков стеклянных сосудов первой группы удалось выделить и реконструировать формы сосудов восьми видов, которые по назначению подразделяются на небольшие флаконовидные, воз можно, парфюмерные сосуды, столовую посуду, представленную сосудами для питья, и бытовые
 
[53]
 
предметы — сумаки и туваки, предназначенные для содержания люльки в чистоте.
Поиски аналогий предлагаемым реконструкциям позволяют придти к выводу, что по своим» формам, качеству, сохранности, внешнему виду стекла сосуды первой группы наиболее близки материалам среднеазиатского стеклоделия.
Группа II.
Вторая группа стеклянных сосудов представлена небольшой коллекцией изделий из стекла, отличительными признаками которой являются цвет и качество стекла, форма сосудов и особенности их орнаментации. Совокупность названных признаков позволяет отнести вторую группу стеклянных изделий к привозным сосудам ближневосточного производства[176].
Все найденные фрагменты привозных ближневосточных сосудов изготовлены из стекла в массе своей прозрачного, как очень чистого, так и с многочисленными мелкими пузырьками воз духа, свидетельствующими о недостаточной степени проваренности стекла. Стекло встречается как бесцветное с характерной желтизной, так и цветное разных оттенков, но в основном — густо-вишневое и темно-синее. Сохранность самого стекла хорошая, но золото и разноцветные эмали, покрывавшие поверхность сосудов, сильно пострадали, в ряде случаев на стекле остаются только жалкие остатки росписи. К сожалению, привозные стеклянные сосуды, найденные на золотоордынских городищах Поволжья, сохранились в осколках, общее число которых составляет 135 экз. На основе типологии профилированных частей сосудов можно воссоздать часть видов стеклянных изделий, осколки которых дают представление об их былой красоте. Выделяется несколько видов стеклянных изделий.
Вид I. К сожалению, говорить о реконструкции сосудов данного вида нельзя, так как для этого нет достаточных оснований. Можно только отметить, что среди золотоордынского материала встречается небольшая группа миниатюрных сосудиков из темного (вишневого или фиолетового) стекла, расписанного полосами белой опаковой эмали. Сохранившиеся части сосудиков представлены венчиком типа 1 (табл. VI, 1 <таблицу VI см. здесь>), очень тонкими стенками типа 13 (табл. VI, 13) и донцами типа 16 (табл. VI, 16). Все осколки принадлежат разным сосудам, так что восстановить ни один сосуд не удалось.
Вид II. Фрагменты от края типа 4 (табл. VI, 4) стенок и донца типа 17 (табл. VI, 17) одного сосуда из темно-синего тонкого стекла со следами росписи на внешней стороне позволили предположительно реконструировать форму данного сосуда. Вероятно, он относился к числу небольших открытых сосудов с относительно широким устьем (диаметр 5,0 см), переходящим в постепенно сужающееся ко дну незначительно раздутое тулово на поддоне (диаметр 3 см). Предполагаемая реконструкция сосуда дана на табл. VIII, 1 <таблицу VIII см. здесь>.
Вид III. Несколько необычный сосуд, от которого сохранилась только верхняя часть (венчик, тип 8, табл. VI, 8), что не позволяет полностью восстановить форму. Возможно, этот небольшой по размерам сосудик с узким отверстием (диаметр тулова 6,5 см, высота сохранившейся части около 5 см) принадлежал к группе парфюмерных сосудов (табл. VIII, 2).
Вид IV. Вероятно, осколки венчиков типа 5, 6, 7 (табл. VI, 5, 6, 7) и донца типа 18 (табл. VI, 18) принадлежали чашевидным сосудам с небольшим горизонтальным венчиком, слегка выступающим наружу, и широким раз дутым туловом. Дно не сохранилось, чаши могли иметь или плоское дно или кольцевой поддон, как на некоторых восточных чашах XIII— XIV вв. Только в одном случае было найдено дно, плоское, слегка утолщающееся к центру, которое принадлежало чаше с постепенно расширяющимися кверху стенками. Предполагаемые реконструкции форм чашевидных сосудов представлены на табл. VIII, 3. Аналогии таким чашам встречаются в публикациях ближневосточного стекла[177]. Центрами производства подобных стеклянных чаш были Египет и Сирия.
Вид V. К данному виду относится уникальное по своей росписи блюдо, найденное на Селитренном городище[178]. Роспись, выполненная золотом и разноцветными эмалями, нанесена на поверхность сосуда. Центральную часть ком позиции занимает медальон, в котором изображены птицы, клюющие плоды. Все остальное пространство сохранившейся части блюда рас писано листьями и цветами. Контуры рисунка обведены черной краской, птицы очерчены голубой, плоды красной, основной фон росписи золотой. По Ламму, изображение птиц среди листвы, растительный орнамент по краям рисунка, сочетание золотого фона с голубой эмалью на стеклянных сосудах восточного производства относится к группе стекол «насир» и датируется первой половиной XIVb.[179]. Форма сосуда в виде блюда с плоским дном и плавно
 
[54]
 
развернутыми невысокими стенками, характерная как для стекла, так и для керамики, в средние века была достаточно хорошо известна на Ближнем Востоке, начиная с сасанидского времени[180] (рис. 2).

 Рис. 2. Фрагмент стеклянного сосуда с росписями и эмалями (Селитренное гор., раскоп II — 1971 г.)

Вид VI. Судя по характеру оформления края и степени изогнутости стенок, фрагменты венчиков типа 2 (табл. VI, 2) из прозрачного желтоватого стекла, расписанные золотом и эмалями, являлись частью сосудов, наиболее характерных для ближневосточного, главным образом, сирийского стеклоделия. Это так называемые кубки для питья[181]. К сожалению, ни в одном случае не удалось подобрать весь профиль, но, вероятно, кубки имели широкое устье с отогнутыми наружу краями, цилиндрическое тулово и плоское, иногда на кольцевидном поддоне дно (табл. VIII, 5).
Вид VII. К этому виду относятся осколки сосуда из прозрачного желтоватого стекла — горло типа 11 (табл. VI, 11), стенки типа 15 (табл. VI, 15) и донце типа 19 (табл. VI, 19). Профилированные части сосуда дали возможность почти полностью воссоздать профиль — широкое воронковидное горло сосуда, округлое тулово и плоское, плавно переходящее в стенки дно (табл. VIII, 6). Аналогии среди образцов ближневосточного расписного стекла дают основание предположить, что этот сосуд — лампа для мечети. Интересно, что внешняя поверхность дна лампы сохранила следы росписи — дно расписывалось, так как лампа подвешивалась. Осколки таких ламп неоднократно находили при раскопках А. В. Терещенко в Царевском городище (Сарай Берке)[182], при раскопках Болгара[183].
На основании приведенной выше реконструкции сосуды ближневосточного производства, найденные на золотоордынских городищах Поволжья, по назначению можно разделить на три самостоятельных группы: миниатюрные сосудики, предназначенные, видимо, для хранения косметических средств, столовая посуда и лампы. К сожалению, удалось восстановить формы только части сосудов.
Следует отметить, что привозные стеклянные сосуды, представленные в осколках, составляют около 25,5% от общего количества найденных фрагментов стеклянных сосудов.
 
Оконное стекло
 
Коллекция фрагментов оконного стекла из городищ Поволжья монгольского времени представлена 261 экз. В это число включены только те фрагменты плоского стекла, которые по ряду признаков могут быть отнесены к оконному стеклу. Все рассмотренные фрагменты оконного стекла принадлежат к одному типу. Они представляют собой круглые диски, диаметр которых был подсчитан исходя из дуги окружности наиболее крупных фрагментов. Выделяются диски размером 10—12 см и 16—18 см. Стекло очень тонкое, толщиной до 1 мм, на поверхности часто прослеживаются небольшие неровности, расположенные концентрическими кругами. В центре у крупных фрагментов имеется небольшая выпуклость — след от понтин. Стекло почти бесцветное с голубоватым, зеленоватым, реже желтоватым оттенком. Обе стороны диска в одинаковой степени гладкие и блестящие, что свидетельствует об огневой полировке. Стекло, как правило, содержит мелкие пузырьки воздуха. Рассматриваемые оконные стекла были изготовлены техникой дутья, хорошо известной к XIII в. как русским, так и среднеазиатским мастерам-стеклодувам.
Количественное соотношение фрагментов оконных стекол по отдельным золотоордынским памятникам Поволжья представлено следующими цифрами: на Селитренном городище найдено 77 фрагментов, на Царевском городище — 81 фрагмент, в золотоордынских слоях Болгар —73 фрагмента, на Водянском городище — 24 фрагмента, на Увекском городище —6 фрагментов (подъемный материал).
Изучение фрагментов оконного стекла от дельных памятников показало, что в целом однородные по технологии, форме и размерам оконные диски несколько отличаются между собой по цвету и качеству стекла. Так, для Селитренного городища характерны оконные диски диаметром 16—18 см и шириной загнутого бортика 5—7 мм из бесцветного стекла с легким зеленоватым (34 экз.), голубоватым (29 экз.) или желтоватым (5 экз.) оттенком. Стекло чистое, с небольшим количеством пузырьков воздуха, но из-за долгого пребывания в земле стекло помутнело, покрылось иризацией. Небольшое количество (12 экз.) аналогичных дисков из бесцветного с голубоватым оттенком стекла было найдено и на Царевском городище. Но большинство фрагментов с этого памятника относится к дискам диаметром 10—12 см, с шири ной загнутого бортика 2—4 мм, из стекла бес цветного, но с интенсивным зеленым (33 экз.) или голубым (36 экз.) оттенком. О плохом проваре стекла свидетельствует большое количество мелких пузырьков воздуха, уменьшающих
 
[55]
 
прозрачность стекла. Стекло очень плохой сохранности с сильно изъеденной поверхностью. Среди материалов с Болгарского городища встречается как стекло, характерное для Селитренного городища, так и стекло, типичное для Даревского городища. Очень небольшое число фрагментов представлено дисками, диаметр которых колеблется в пределах 14—20 см из бесцветного прозрачного стекла очень хорошей сохранности. Что касается оконного стекла с Водянского и Увекского городищ, то незначительное число фрагментов не позволяет делать выводы; можно только отметить относительное преобладание бесцветных с голубым оттенком дисков из стекла хорошей сохранности. Диаметр дисков не восстанавливается. На данном этапе трудно объяснить, чем вызвано указанное преобладание на том или ином памятнике оконного стекла определенного цвета, качества и сохранности. Последние могут быть вызваны как количеством и соотношением введенного сырья, условиями варки, так и особенностями залегания в почве.
Наряду с бесцветным оконным стеклом в золотоордынских памятниках встречается и цветное стекло. Число найденных фрагментов незначительно, к тому же все они представляют собой небольшие кусочки плоского стекла геометрических форм. Размеры и форма целых листов не восстанавливаются. Цвет стекла — темно-желтый, темно-фиолетовый, темно-малиновый и густо-зеленый. Стекло хорошего качества с малым количеством пузырьков воз духа.
При решении вопроса о применении оконного стекла в городском строительстве следует исходить из особенностей золотоордынской    архитектуры, унаследовавшей вековые культурные традиции многих покоренных народов. Исследователями неоднократно отмечалось влияние на золотоордынское градостроительство мусульманской архитектуры Средней Азии, особенно имевшее место в монументальных по стройках, таких как мечети, бани, мавзолеи[184]. По-видимому, это влияние сказалось и в использовании при строительстве оконных проемов; которые служили средством не только освещения, но и украшения зданий. Сохранившиеся до наших дней памятники архитектуры показывают, что окна довольно часто применялись в религиозных и погребальных памятниках стран мусульманского Востока, составляя органическую часть внешнего   оформления зданий[185].
В настоящее время нет достаточных оснований для того, чтобы судить, вставлялись ли в оконные решетки целые оконные диски или вырезанные из них пластины различных форм, как это имело место в тимуридских памятниках Самарканда[186]. Вероятно, достаточно широко использовались оба приема. Можно отметить, что оконная решетка в Черной Палате города Болгара имеет круглые ячейки[187]. Вместе с тем, при раскопках Селитренного городища нашли остатки резной панчжары. Часть отверстий панчжары была застеклена прямоугольными цветными стеклышками[188].
Археологические наблюдения и аналогии с архитектурными памятниками Востока позволяют предположить, что при строительстве мечетей, мавзолеев, общественных бань золотоордынские мастера, среди которых были и принесшие с собой свои архитектурные традиции ремесленники из Средней Азии[189], использовали, по-видимому, характерные для монументальной мусульманской архитектуры застекленные оконные проемы.
Из-за недостатка материала более сложным представляется решение вопроса об освещении жилых построек золотоордынских городов Поволжья.
Интересно, что находки оконного стекла, как правило, связаны с богатыми жилыми деревянными и сырцовыми строениями. К тому же количество фрагментов оконного стекла в каждом из золотоордынских городищ относительно не велико, что может свидетельствовать о том, что застекленные окна были далеко не в каждом доме. К сожалению, для решения вопроса — дома какого типа имели застекленные окна — нет достаточных данных.
Судя по средневековым миниатюрам, в оформлении интерьера использовался прием застекления цветными стеклами верхней части дверного проема. Возможно, найденный на Селитренном городище фрагмент застекленной ганчевой решетки является элементом такого украшения.
На основании ряда этнографических и косвенных археологических данных можно пред положить, что наземные дома основной части населения золотоордынских городов освещались через открытую дверь и специальные отверстия в крыше, а зимой при помощи светиль-
 
[56]
 
ников, тогда как дома зажиточных горожан имели окна, застекленные бесцветным прозрачным стеклом, и украшенные ганчевыми решетками с цветным стеклом верхние части дверных проемов, создавшие красочную игру света в комнатах.
В результате типологического анализа оконного стекла, найденного при раскопках золотоордынских городов Поволжья, и предполагаемого использования оконного стекла в золотоордынской архитектуре можно придти к следующим выводам. Оконное стекло, хорошо известное к XIII в. жителям стран Ближнего Востока, древнерусских и среднеазиатских городов, по-видимому, стало пользоваться популярностью и у зажиточных представителей аристократической верхушки золотоордынских городов, которые стремились использовать культурные достижения покоренных ими народов. Оконное стекло было изготовлено техникой дутья из стекла, которое по своему внешнему виду, качеству и сохранности ближе всего тяготеет к среднеазиатским аналогиям, несколько отличаясь от последнего своими размерами. Эти аналогии позволяют предположить, что оконное стекло из золотоордынских городов Поволжья или поступало из Средней Азии, или изготовлялось на месте при непосредственном участии среднеазиатских мастеров, работающих по своим традициям. Полное прекращение производства оконного стекла после татаро-монгольского нашествия на Руси, исключает возможность поступления оконного стекла из древнерусских центров. Это предположение нуждается в проверке данными химического анализа оконных стекол, речь о которых пойдет ниже.
 
Химическая характеристика
стеклянных изделий
золотоордынских городищ Поволжья
 
В настоящее время ценность химико-аналитических исследований стеклянных изделий прошлого не вызывает сомнений[190]. Только всестороннее комплексное изучение различных поделок из стекла на основе типологического, стилистического и химико-технологического анализа дает возможность решать проблемы, связанные с происхождением, локальными особенностями производства, взаимовлияниями и многие другие, неизбежно возникающие при обращении к истории стекла. Успешность такого комплексного изучения доказана работами ряда советских и иностранных  исследователей[191]. Химико-технологическая обработка стекла предусматривает проведение серии анализов изучаемых образцов с целью выяснения химического типа стекла, рецептуры стекловарения, наличия и соотношения стеклообразующих и вспомогательных элементов, содержание которых в стекле обусловлено характером сырья. Рассмотрение всех этих и многих других вопросов помогает выявить особенности технологии стекла, локальные отличия зачастую внешне одинаковых изделий, следующих одной, нередко общей моде, но имеющих разное происхождение, и то взаимное влияние, которое, вероятно, оказывали друг на друга соседние народы, связанные общими судьбами. Методы изучения древнего стекла, разрабатываемые на протяжении почти двух столетий, весьма разнообразны[192]. Среди них наиболее эффективны и часто применяемы два: метод количественного спектрального анализа[193] и метод качественного спектрального анализа[194], с помощью которых можно определять составы древних стекол и решать возникающие проблемы.
В нашем распоряжении находятся результаты 92 анализов стеклянных изделий, найденных на территории золотоордынских городищ Поволжья. 57 качественных спектральных анализов для 57 предметов из стекла были рас шифрованы на кафедре археологии МГУ Ю. Л. Щаповой. 35 количественных спектральных анализов для 32 предметов из стекла (3 стеклянные бусины были проанализированы дважды для определения химического состава тела бусины и отдельно — глазка) были выполнены в лаборатории спектрального анализа ЛОИА АН СССР Д. В. Наумовым. Отобранный для анализа материал представлен бусами (43 экз.), отходами стекольного производства (9 экз.), заготовками для глазков (3 экз.), затеками стекла на керамике (2 экз.) из стеклодела-
 
[57]
 
тельной мастерской Селитренного городища, браслетами (8 экз.), перстнями (2 экз.), вставкой для перстня (1 экз.), осколками оконного стекла (6 экз.) и стеклянных сосудов (18 экз.) см. табл. 1[195]).
Ниже рассматривается химическая характеристика образцов стеклянных изделий, найденных при работах на золотоордынских городищах Поволжья.
Бусы. Анализу были подвергнуты основные типы бус золотоордынского времени, собранные на Селитренном городище. Все они, как показал анализ, принадлежат к стеклу двух сортов: натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-кремнеземному (25 экз.) и натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-свинцово-кремнеземному (18 экз.). К числу главных стеклообразующих элементов относятся соединения кремния, натрия, калия, кальция, магния и алюминия. Для варки стекла был использован кварцевый песок, содержание которого колеблется в пределах 60—66% (крайние пределы 57—67%) с примесями окислов железа и титана. Вместе с песком в стекло переходило некоторое количество окислов кальция, магния и алюминия[196]. Соотношение окиси натрия и окиси калия в рассматриваемых стеклах колеблется в пределах 1:4—1:9, только в одном случае поднимаясь до отношения 1:14, что при содержании окиси калия в пределах 1,3—3,5% позволяет отнести всю группу стеклянных бус, за одним исключением, к числу сваренных на золе растений солончаковых пород или прибрежных водорослей стекол[197], для которых характерно высокое содержание окиси натрия[198]. Количество окиси натрия в стекле колеблется в пределах 8—19,2%. К сожалению, на основании имеющихся данных трудно определить, какие именно растения использовали стеклоделы для получения золы как источника щелочей для варки стекла. Вместе с золой в стекло попадали окислы натрия, калия, марганца, серебра[199] и алюминия. Что касается последнего, содержание которого достаточно высоко и колеблется в пределах 2,3—5,6% то, по-видимому, окись алюминия поступала в стекло из обоих источников сырья — песка и золы[200]. Щелочно-земельные окислы в стекле бус представлены окислами кальция, магния, свинца и цинка. Количество окиси цинка в стекле невелико и не оказывает существенного влияния на свойства стекла. Окислы кальция и магния могли попадать в стекло через щелочно-земельное сырье, песок и золу[201].
Интересной особенностью стекла золотоордынских бус является, по-видимому, намеренное введение в стекло состава Na20—К20—СаО—MgO—А120—Si02 окиси свинца, количество которой в разных стеклах колеблется от долей процента — следов до 17%. При этом по содержанию окиси свинца выделяется три группы стекол: стекла с содержанием окиси свинца от следов до 2,5—3%, стекла с содержанием окиси свинца от 3 до 10%, стекла с содержанием окиси свинца от 10 до 17%. Две последние группы включены в стекло состава Na20—К20—СаО—MgO—А1203—PbO—Si02. Наиболее высокое содержание окиси свинца характерно для желтого, белого и зеленого стекла, наименее низкое (от следов до 3%) — для черного в массе стекла, в голубых и красных стеклах количество окиси свинца колеблется от 3 до 10%. Низкое содержание окиси свинца, вероятно, можно рассматривать как случайную примесь, которая могла попасть в стекло вместе с известняком[202], тогда как более высокое содержание окиси свинца, доходящее до 17%, позволяет считать, что окись свинца была введена намеренно, в качестве красителя для получения цветного, прежде всего желтого стекла[203]. Характерно, что стекла, содержащие более 3% окиси свинца, не только-цветные, но и непрозрачные[204] что достигалось введением в стекло окиси олова. Анализы показывают существующую зависимость между окислами свинца и олова: с увеличением содержания окиси свинца в стекле увеличивается содержание окиси олова, причем окись олова присутствует в стекле, содержащем окись свинца, даже в тех случаях, когда введение ее в качестве глушителя было необязательным[205]. Возможно, эта прямая зависимость между окислами свинца и олова была вызвана тем, что олово вводилось в стекло не самостоятельно, а одновременно со свинцом, находясь с ним в сплаве[206]. Может быть, золотоордынские мастера, как это делали стеклоделы ряда стран[207], добавляли в стекло в
 
[58]
 
качестве красителя металлургические шлаки, со держащие свинец и олово. Количество окиси олова в стекле колеблется от следов до 4,5 %. Большое количество окиси олова (4—4,5%) приводило к получению молочно-белого заглушённого стекла[208], которое шло на изготовление глазков и полосок орнамента. Наименьшее количество окиси олова (1,2%) встречается в черных стеклах, кажущаяся непрозрачность которых в толще стекла объясняется количеством введенного красителя. Сурьма в золотоордынских бусах встречается крайне редко (ан. № 410—5), возможно, она попала в стекло как примесь, тогда как основным глушителем была окись олова.
Большинство бус изготовлено из разноцветного — голубого, желтого, черного, зеленого, красного и белого стекла. Окрашивание стекла определялось такими факторами, как состав основного стекла, характер красителей, их концентрация и условия варки[209]. Как показали исследования, влияние состава стекла на действие раз личных красителей незначительно, но все же имеет место, в ряде случаев усиливая или ослабляя интенсивность окраски[210]. В качестве основных красителей были использованы окислы железа, марганца, свинца, меди и в четырех случаях — кобальта.
Таким образом, на основании анализов можно говорить о том, что бусы были изготовлены из зольного стекла состава Na20—К20—СаО—MgO—А1203—Si03, при добавлении в которое окиси свинца в пределах 3—17% возникал новый тип стекла состава Na20—К20—СаО—MgO—А1203—РЬО— Si02, выделение которого закономерно, так как введенная окись свинца оказывала влияние на свойство стекла[211]. С помощью красящих окислов свинца и меди и постоянно находящихся в стекле окислов железа и марганца, переходящих в стекло из сырья, стеклоделы получали разноцветные стекла, меняя соответствующим образом режимы варки стекла.
Количественные и качественные спектральные анализы отходов (9 бесформенных кусков стекла и 2 образца наплывов стекла на керамике) и заготовок (3 образца стержней для глазков) производства из стеклоделательной мастерской Селитренного городища показали, что они, также как и бусы, относятся к стеклу двух составов: Na20—К20—СаО—MgO—А1203—Si02 и Na20—K20—CaO—MgO—Al203—РЬО—Si02, сваренному на песке и золе солончаковых растений. Общая характеристика стекла, которое шло на изготовление бус, рассмотренных выше, полностью относится к отходам производства (ан. № 410—6, 410—7) и стержням для глазков (ан. № 409—1, 410—11).
Браслеты. Качественный спектральный анализ восьми стеклянных браслетов показал, что они относятся к двум типам стекла: стеклу состава Na20—К20—СаО—MgO—А1203—Si02 (7 экз.) и стеклу состава Na20—К20—СаО—MgO—Al203—PbO—Si02 (1 экз.). Содержание щелочных окислов в стекле обоих типов определяется 2—3 рангом концентрации для окиси натрия (т.е. от 21 до 15% и ниже)[212] и 3 рангом (3+ для ан. 409—11) для окиси калия (т.е. от 1,5% и до 8,3%). Содержание окислов кальция, обозначенное через 2—3 ранги, колеблется в пределах 4—8%, окиси магния, обозначенное 3, в одном случае 2 рангом,— в пределах 2—3%, редко поднимаясь выше. Для всех стекол характерно относительно высокое содержание окиси алюминия. Окись свинца в очень небольших количествах представлена во всех анализах, и лишь в одном случае (ан. № 411—10) окись свинца входит в состав стекла в качестве стеклообразующего. Красителями выступает сульфидное железо, окрашивающее стекло в черный цвет (ан. № 409—12, 411—6, 411—9), окислы марганца, которые в окислительной среде придавали стеклу характерную «марганцевую» окраску[213]. Окись меди окрашивала стекло в голубой цвет (ан. 409—15), в одном случае (ан. 411—10) в присутствии окиси свинца окись меди окрасила стекло в зеленоватый цвет. Характерно, что и в данном случае большое количество окиси свинца сопровождается большим количеством окиси олова (ан. № 441—10), как это наблюдалось в стеклянных бусах. Небольшое содержание окиси свинца в желтых браслетах (ан. № 409—8, 409—11) позволяет предположить, что желтый цвет был получен за счет окиси железа и марганца[214]. Сравнение показывает, что стеклянные браслеты были изготовлены из того же стекла, что и бусы.
Перстни. Качественный спектральный анализ 2 стеклянных перстней и одной стеклянной вставки для перстня определил, что они были изготовлены из стекла двух составов: Na20—K20—СаО—MgO—Al203—Si02 и Na20—K20—CaO—MgO—Al203—PbO—Si02, при чем стекло последнего состава характерно для
 
[59]
 
перстня из Селитренного городища. Красителем стекла в голубой и синий цвет выступает окись меди. В обоих случаях в стекле прослеживается наличие окиси кобальта (ан. № 412—6, 412— 12). В качестве глушителя использовали окись олова. К сожалению, число проведенных анализов для данного вида изделий незначительно, но можно заметить, что в целом стекло, которое шло на изготовление перстней, не отличается от стекла бус и браслетов.
Оконное стекло. Качественный и спектральные анализы 6 образцов оконного стекла показали, что все они изготовлены из однотипного натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-кремнеземного стекла, сваренного на песке и золе солончаковых растений или водорослей. По содержанию и количеству стеклообразующих оконное стекло мало отличается от стекла, которое использовалось в производстве украшений. Можно только отметить, что внутри группы проанализированных образцов оконного стекла наблюдается некоторое отличие в содержании окиси калия и натрия в стеклах с разных городищ.
Все оконное стекло прозрачно, несмотря на незначительные примеси окиси олова, сопровождающие окись свинца (ан. № 409—7. 410— 13, 412—5), что было вызвано определенными условиями варки. Но, возможно, причина этого скрыта не в особенностях технологии, а в особенностях сырья[215]. Выше отмечалось, что олово могло попадать в стекло вместе со свинцом. Из-за примесей окислов железа оконное стекло имеет слабый зеленовато-голубоватый оттенок, интенсивность которого, вероятно, нейтрализовала окись марганца, которая переходила в стекло из золы[216].
Сосуды. Качественный спектральный анализ был проведен для 18 осколков стеклянных сосудов. Среди них 13 фрагментов от сосудов пер вой группы и 5 фрагментов от сосудов второй группы. Результаты анализа показали, что стекло сосудов обоих групп относится к стеклу одного типа — натриево-калиево-магниево-алюмо-кремнеземному стеклу, но с разным количественным содержанием стеклообразующих. Стекло первой группы сосудов характеризуется более высоким, по сравнению со стеклом второй группы, содержанием окиси калия, более низким содержанием окиси магния и постоянным, за исключением двух случаев (ан. № 411—1, 412—2), присутствием в стекле окиси свинца в пределах 4—6 рангов концентраций.
Для стекла сосудов второй группы характерно более высокое содержание окиси натрия, в одном случае приближающееся к первому рангу концентрации (ан. № 411 —14).
Количество окиси калия в стекле довольно постоянно (около 2— 3%). Особенностью стекол рассматриваемой группы является большое количество окиси магния в пределах 2—5%. Как отмечали Е. В. Сайре[217] и Р. В. Смит[218], такое количество окиси магния было характерно для так называемых исламских стекол. Высокое содержание окиси магния в сочетании с относительно высоким содержанием окиси калия позволило исследователям предположить, что исламские стеклоделы, продолжая традиции древней Месопотамии, варили стекло с использованием золы растений (возможно, саликорния)[219]. Содержание окиси алюминия в исследуемых образцах колеблется в пределах от 2 до 4%. Аналогии известны среди анализов стеклянных изделий XIII—XIV вв., изготовленных в странах Востока[220]. Таким об разом, по составу основных стеклообразующих привозные ближневосточные стекла, найденные на золотоордынских городищах, близки, на сколько можно судить по опубликованным материалам, изделиям средневековых мастерских . Востока.
Интересные данные дают извлеченные при раскопках мастерской Селитренного городища остатки производства в виде шлаков, кусков оплавленного стекла, заготовок и бракованных экземпляров бус. Всего в мастерской и на прилегающей к ней площади зафиксировано около 350 кусков стекловидного шлака, несколько десятков кусков обожженного кирпича и фрагментов керамики с потеками стекла на поверхности, около 1500 кусков оплавленного стекла, немногим более 150 стержней для глазков и 227 экз. бракованных бус.
Стекловидные шлаки представляют собой в целом однородный материал в виде легких пористых кусков черной или серой массы с потеками непрозрачного или полупрозрачного стекла разных цветовых оттенков. Химические анализы стекла на шлаке и керамике показали, что оно относится к типу натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-кремнеземного стекла, из которого делали украшения в мастерской Селитренного городища.
Кроме шлаков, было найдено большое количество бесформенных кусков непрозрачного,
 
[60]
 
полупрозрачного и изредка прозрачного, с пузырьками воздуха стекла. Куски стекла, как правило, незначительных размеров, одноцветные и многоцветные, иногда насквозь пронизанные прожилками цветного стекла. Цвет и оттенки стекла в основном повторяют цвет и оттенки стеклянных украшений. Основная масса кусков стекла представлена сильно оплавленными экземплярами округлой формы. Некоторые куски сохранили явные следы обработки — намеренного растягивания и скручивания. Вероятно, все найденные образцу являются отходами стекольного производства. Качественный и количественный анализы девяти кусков оплавленного стекла свидетельствуют о том, что все они относятся к стеклу того же химического типа и окрашены теми же красителями, что и украшения из стекла соответствующих цветов, найденные при раскопках как мастерской, так и территории Селитренного городища. Это обстоятельство служит подтверждением местного производства основной части украшений из стекла, пользовавшихся спросом у жителей Сарая-Бату (Селитренного городища).
Наряду со шлаками и отходами производства стекла при раскопках мастерской были найдены ровные вытянутые стеклянные палочки, округлой, иногда сплющенной в поперечном сечении формы, диаметром от 2 до 11 мм. Эти палочки, по-видимому, служили заготовками изготовления глазков, украшавших поверхность многих стеклянных бус. Среди них встречаются образцы из однотонного глухого белого (28 экз.), голубого (27 экз.), желтого (17 экз.) стекла и стержни из темно-красного стекла, часто с голубыми или желтыми центрами, с белыми продольными линиями на внешней поверхности.
Анализы трех стержней для глазков (ан. № 409-1, 410-11) показали, что все они сделаны из натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-кремнеземного или натриево-калиево-кальциево-магниево-алюмо-свинцово-кремнеземного стекла, характерного для мастерской Селитренного городища.
Обзор результатов качественного и количественного спектральных анализов образцов стеклянных изделий показал, что они были изготовлены из натриево-калиево-кальциево-алюминиево-кремнеземного стекла, сваренного из песка и золы растений. Небольшая группа украшений из стеклоделательной мастерской Селитренного городища имела в составе стекла специально введенную окись свинца, количество которой заставляет учитывать последнюю при определении типа стекла. Поиски аналогий золотоордынскому материалу позволяют предположить, что видимо, существовали две традиции стеклоделательного производства. С одной стороны, среднеазиатские стеклянные изделия, которые относятся к общему для восточного мира стеклу, но отличаются от первого как количественным соотношением стеклообразующих, так и отсутствием или край не незначительным содержанием свинца в стекле[221]. С другой, натриево-кальциево-кремнеземное стекло ближневосточного производства с относительно высоким содержанием окисей калия и магния и присутствием окиси свинца в количествах от десяти долей процента до 20—40%, по составу отличавшиеся от свинцового стекла русского производства и китайских свинцово-бариевых стекол[222].
Значительное сходство химических составов стеклянных изделий из Средней Азии и золотоордынских городов Поволжья при более низком содержании окиси магния в золотоордынских образцах (исключение составляют привозные ближневосточные сосуды), позволяет предположить существование в городах Поволжья собственного производства изделий из стекла мастерами-стеклоделами из покоренных областей Средней Азии, которые принесли с собой свои знания и навыки, но применяли их с учетом особенностей местного сырья. Существование местного стеклоделательного производства, по крайней мере в одном из золотоордынских городов, подтверждается открытием мастерской на Селитренном городище, при раскопках которой найдены стеклянные украшения со значительным содержанием окиси свинца, характерной для ближневосточного стеклоделия. Возможно, последнее объясняется работой в мастерской ближневосточных мастеров, принесших с собой умение вводить в качестве красителя в шихту окись свинца. К сожалению, на данном этапе в пашем распоряжении нет данных для решения вопросов о степени развития собственного золотоордынского стеклоделия, о месте производства основной массы посудного и оконного стекла (мастерская Селитренного городища специализировалась на производстве стеклянных украшений) и связанного с этим вопроса о возможности ввоза стеклянных изделий из Средней Азии (в частности, Хорезма, где производство стекла продолжалось после татаро-монгольского нашествия).
 
***
 
История стекла золотоордынских городов Поволжья тесно связана с историей самих городов, историей их возникновения, развития и гибели.
Оказавшиеся под властью золотоордынских ханов жители покоренных земель приняли самое непосредственное участие в формировании золотоордынской культуры, которая возникла
 
[61]
 
как культура, выросшая на основе производственных и культурных достижений многих народов[223]. По приказу ханов новые города (Сарай-
Бату (Селитренное городище) и Сарай-Берке (Царевское городище) строили тысячи ремесленников из Средной Азии, Руси, Кавказа, Крыма и Болгара, они же стали основателями и работниками сотен мастерских по производству различной продукции, в том числе и изделий из стекла. Остатки одной из мастерских по изготовлению стеклянных украшений были обнаружены при раскопках Селитренного городища. Ценность этого открытия заключалась в том, что оно стало важнейшим звеном в цепи доказательств существования производства изделий из стекла в одном из золотоордынских городов. Сами монголы, по-видимому, не были знакомы со стеклоделательным производством, сложность организации которого требовала постоянной оседлости и соответствующего уровня знаний.
Возникновение стеклоделия за очень короткий срок в новых городах заставляет поставить вопрос об источниках золотоордынского стеклоделия. При решении этого вопроса существенную помощь оказывают сравнительно-типологический и химико-технологический анализы стеклянных изделий, найденных в золотоордынских городах. Стеклоделы, согнанные в мастерские городов Поволжья, особенно на первых порах, неизбежно должны были следовать собственным навыкам и традициям при изготовлении стекла и изделий из него. А эти навыки и традиции, которые были различны в разных областях и странах, находили отражение как в рецептуре шихты, составе стекла, так и во внешнем облике изделий, несмотря на возможное применение иного сырья, иных инструментов и пр.
Основная масса золотоордынского стекла представлена самыми различными предметами в виде украшений, посудного и оконного стекла, приспособлений для содержания детской люль-
 
 [64]
 
ки в чистоте и парфюмерных сосудиков. Вместе с тем, выделяется особая, сравнительно не большая группа богато расписанных золотом и эмалями привозных сосудов, центрами производства которых были мастерские стран Ближнего Востока, что подтверждает типологический, стилистический и химико-технологический анализ образцов стекла этой группы, приведенный выше. Сосуды ближневосточного происхождения высоко ценившиеся на мировом рынке[224], вероятно, поступали в золотоордынские города Поволжья в качестве одного из предметов торговли, хотя не исключена возможность того, что часть сосудов в качестве подарков привозили к золотоордынским ханам посольства из стран Ближнего Востока[225]. Если относительно происхождения сосудов, орнаментированных золотом и эмалями, как образцов производства стеклодельных мастерских стран Ближнего Востока, сомнений не возникает и сложности могут быть связаны только с определением конкретной принадлежности того или иного сосуда той или иной мастерской, то при решении вопроса о месте производства основной массы стеклянных изделий золотоордынских городищ приходится сталкиваться с определенными трудностями. Эти трудности обусловлены прежде всего тем, что с абсолютной уверенностью говорить о существовании собственного стеклодельного ремесла можно только для одного из золотоордынских городов и только для определенных видов изделий — украшений из стекла. Близость химического состава золотоордынского стекла составу среднеазиатского стекла, вызванная, вероятно,
 
[65]
 
использованием одной рецептуры составления шихты и сходных источников сырья (песка и золы солончаковых растений), так же как и типологическое сходство золотоордынских и среднеазиатских украшений, позволяет предположить, что в работе стеклоделательной мастерской Селитренного городища принимали участие среднеазиатские мастера. Вместе с тем не исключена возможность участия в изготовлении стеклянных украшений и ближневосточных мастеров-стеклоделов. Как отмечалось, с уверенностью говорить о собственном производстве стеклянных украшений можно только для Селитренного городища. Однако общее типологическое сходство основной массы стеклянных украшений, распространенных на всех городищах, при преобладании на каждом городище определенного набора украшений, а также некоторые различия в содержании стеклообразующих в стекле Селитреннсто, Царевского и Болгарского городищ, могут служить основанием для предположения о существовании собственных стеклодельных мастерских в крупных золотоордынских городах. Возможно, эти мастерские были специализированными, как это видно на приме-
 
[66]
 
ре мастерской на Селитренном городище,— мастерской по производству украшений, главным образом бус.
Анализ оконного и посудного стекла, найденного на территории золотоордынских городищ Поволжья, показал, что по своим типологическим признакам оно тяготеет к среднеазиатскому стеклу, сваренному на песке и золе солончаковых растений, что характерно и для золотоордынского, материала. К сожалению, на основании материалов нельзя судить о месте производства оконного и посудного стекла золотоордынских городищ.
Возникнув вместе с возникновением золотоордынских городов, стеклодельное ремесло, по существу, осталось в этих городах по своему характеру среднеазиатским. Оно прекратило свое существование вместе с гибелью золотоордынской культуры.
 
 
 
Опубл.: Средневековые памятники Поволжья / Отв. ред. А.П. Смирнов, Г.А. Федоров-Давыдов. М.: Наука, 1976. С. 38 - 72.
 
 
 
 
размещено 19.03.2007

[1] Г. А. Федоров-Давыдов. Раскопки Нового Сарая в 1959—1962 гг. СА, 1964, № 1, стр. 268.
[2] А. В. Терещенко. Археологические поиски в развалинах Сарая. Записки Санкт-Петербургского археолого-нумизматического общества, т. II. СПб., 1850; он же. Окончательное исследование местности Сарая с очерком следов Дешт-Кипчакского царства. «Уч. зап. Академии наук по I и III отделениям», т. II, СПб., 1854.
[3] СКМ. № 158, 161, 166, 260, 262, 733, 777, 1547.
[4] Отчет об археологических раскопках князя А. А. Ширинского-Шихматова. См.: «Труды Саратовской ученой архивной комиссии», вып. 32. Саратов, 1915. стр. 160—161.
[5] А. Ю. Якубовский. Столица Золотой Орды — Сарай Берке. Л. 1932, стр. 43.
[6] Л. П. Смирнов. Волжские булгары. М., 1051, стр. 126; Г. А. Федоров-Давыдов, И. С. Вайнер, А. Г. Мухамадиев. Археологические исследования Царевского городища (Новый Саран) в 1959—1966 гг. Сб. «Поволжье в средние века». М., 1970.
[7] Цит. по: С. А. Трудновская. Стекло с городища Шах-Сенем. ТХАЭЭ, т. 2. М., 1958, стр. 423.
[8] Ю. Л. Щапова. Стеклянные изделия в древнем Новгороде. М., 1961, стр. 208. Канд. дисс.
[9] А. В. Арциховский. Курганы вятичей. М., 1930,
[10] Цифрами обозначаются наиболее характерные раз меры бус. Размер бусины дан в трех измерениях, согласно схеме: наибольший размер продольного сечения, наибольший размер поперечного сечения, диаметр отверстия. Для плоских бус вводится четвертое измерение — толщина. Измерения даны в миллиметрах.
[11] Самаркандский музей, инв. № А-282; ГЭ, инв. № СА-12353.
[12] С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов и др. Древнемонгольские города. М., 1965, стр. 300, рис. 160, 1.
[13] А. Е. Алихова. Старосотенскнй могильник. «Археологический сборник», № 1. Саранск, 1948, табл. III, рис. 46; ГИМ, инв. № 35178.
[14] А. А. Спицин. Гдовские курганы в раскопках 13. Н. Глазова. MAP, № 29. СПб., 1903, т. XXV, 46.
[15] АКМ, инв. № 4716, 4721, 11530.
[16] Самаркандский музей, инв. № А-282.
[17] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы древнего Новгорода. МИА, № 55, 1956, стр. 166.
[18] 3. А. Львова. Стеклянные браслеты и бусы из Саркела-Белой Вежи. МИА, № 75, 1959, стр. 327.
[19] Херсонесский музей, экспозиция, зал 3, витрина 6.
[20] А. А. Спицин. Указ. соч., табл. XIV, 4, 10.
[21] АКМ, инв. № 4721.
[22] СКМ, инв. № 940-VII.
[23] М. Г. Рабинович. Культурный слой центральных районов Москвы. Сб. «Древности Московского Кремля», МИА, № 167, 1971, стр. 87.
[24] 3. Л. Львова. Указ. соч., стр. 327.
[25] А. А. Монгайт. Старая Рязань. МИА, № 49, 1955, стр. 176.
[26] Херсонесский музей, экспозиция, зал 3, витрина 6.
[27] А. А. Спицин. Указ. соч., табл. XIV, 4.
[28] АКМ, инв. № 4716, 4721.
[29] А. Е. Алихова. Эрзянский могильник XIV в. у с. Гагино. «Археологический сборник», т. II. Саранск, 1959, табл. 69, рис. 6.
[30] С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов и др. Указ. соч., стр. 300, 301.
[31] Самаркандский музей, инв. № А-282.
[32] Херсонесский музей экспозиция, зал 3, витрина 6.
[33] А. А. Спицин. Указ. соч., стр. 22.
[34] С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов и др. Указ. соч., стр. 303.
[35] АКМ, инв. № 11530.
[36] А. Е. Алихова. Материальная культура средне-цинской мордвы VIII—IX вв. «Археологический сборник», т. III, Саранск, 1969, стр. 9.
[37] С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов и др. Указ. соч., стр. 300.
[38] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы..., стр. 170, 171.
[39] СКМ, инв. № 1141-х.
[40] Самаркандский музей, инв. № А-282.
[41] Херсонесский музей, экспозиция, зал 3, витрина 6.
[42] А. А. Спицин. Указ. соч., стр. 22.
[43] А. Е. Алихова. Муранский могильник и селище. МИА, № 42, 1954; он же. Эрзянский могильник XIV в., стр. 178, табл. 69, рис. 5; ГИМ, инв. № 35178.
[44] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 73.
[45] А. В. Арциховский. Указ. соч., стр. 140; Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси. М., 1972, стр. 75.
[46] 3. А. Львова. Указ. соч., стр. 325.
[47] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы..., стр. 171.
[48] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы, стр. 72.
[49] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы..., стр. 172—173; 3. А. Львова. Указ. соч., стр. 325; О. А. Артамонова. Могильник Саркела-Белой Вежи. МИА, № 109, 1963, стр. 66, рис. 50, 18 а-д.
[50] А. Е. Алихова. Муранский могильник..., стр. 282; она же. Старосотенский могильник, стр. 232; П. Д. Степанов. Паньжинский могильник. «Археологический сборник», т. II. Саранск, 1959, стр. 198.
[51] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 72.
[52] Самаркандский музей, инв. № А-282; ГЭ, отдел истории Советского Востока, СА-8529, 12356, 12377, 12378.
[53] М. В. Фехнер. К вопросу об экономических связях древнерусской деревни. Сб. «Очерки по истории русской деревни X—XIII вв.», вып. 2. ТГИМ, вып. 33. М., 1959, рис. 5, 10, 6, 7.
[54] А. В. Арциховский. Указ. соч., стр. 34, рис. 31.
[55] ГИМ, инв. № 49472.
[56] А. П. Смирнов. Донды-Карское городище. «Труды Научного общества по изучению Вотского края», вып. IV, 1928, стр. 53; он же. Могильник Чем-Шай. Труды научного общества по изучению Вотского края, вып. IV, 1928, стр. 21, 22.
[57] 3. А. Львова. Указ. соч., стр. 325.
[58] Херсонесский музей, экспозиция, зал 3, витрина 6.
[59] Н. Н. Вактурская. Раскопки городища Ургенч в 1952 г. ТХАЭЭ, т. 2. М., 1958, рис. 9; О. А. Вишневская. Археологические разведки на средневековых поселениях левобережного Хорезма. «Полевые исследования Хорезмской экспедиции в 1958—1961 гг.», т. II. М., 1963, стр. 67, рис. 4.
[60] С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов и др. Указ. соч., стр. 302, 303, рис. 160, 17.
[61] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 72.
[62] М. В. Фехнер. Указ. соч., рис. 6, 13.
[63] ГЭ, экспозиция, зал № 6.
[64] П. С. Уварова. Могильники Северного Кавказа. МАК, т. VIII. СПб., табл. ХС, рис. 1, № 16, 26.
[65] И. Ахраров, 3. Усманова. Бусы из Кувы. «Труды Ташкентского Государственного университета», вып. 200. Археология Средней Азии, кн. 41, № 6. Ташкент, 1963, рис. 1, 6.
[66] А. А. Спицын. Курганы С.-Петербургской губернии в раскопках Л. К. Ивановского. MAP, № 20, СПб., 1896; табл. XI, 9; А. А. Спицын. Гдовские курганы..., стр. 23.
[67] СКМ, инв. № 1141—11.
[68] АКМ, экспозиция, зал № 1, витрина 6.
[69] О. А. Вишневская. Археологические разведки..., стр. 67.
[70] 3. А. Львова. Указ. соч., стр. 329, рис. 6, 17; О. А. Артамонова. Указ. соч., рис. 122, 1.
[71] О. В. Чилорадович. Христианский могильник на городище Верхний Джулат. МИА, № 114, 1963, рис. 2, 1.
[72] Херсонесский музей, экспозиция, зал 3, витрина 6.
[73] ГЭ, экспозиция, зал № 46.
[74] А. А. Спицын. Курганы С.-Петербургской губернии..., стр. 43.
[75] А. Е. Алихова. Муранский могильник..., рис. 17, 18, 19; она же. Старосотенский могильник, стр. 224; OAK за 1894 г. СПб., 1896, стр. 148—149.
[76] АКМ, инв. № 11532.
[77] О. А. Вишневская. Археологические разведки..., рис. 4, 10. Н. Н. Вактурская. Раскопки городища Ургенч, рис. 9.
[78] А. В. Арциховский. Курганы вятичей, стр. 29.
[79] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы..., стр. 177—178; А. А. Спицын. Гдовские курганы..., стр. 23, табл. XXII, 84—85; он же. Курганы С.-Петербургской губернии..., табл. XIV, 3.
[80] 3. А. Львова. Указ. соч., стр. 332.
[81] В. И. Ястребов. Лядинский и Томниковский могильники Тамбовской губернии. MAP, № 10. СПб., 1893, табл. XXII, 21.
[82] А. П. Смирнов. Могильник Чем-Шай, стр. 21—22.
[83] H. Г. Первухин. Опыт археологического исследования Глазовского уезда Вятской губернии. МАВГР, т. 2. М., 1896, табл. XXII.
[84] Е. Алихова. Муранский могильник..., рис. 17, 12, 14—П; Она же. Эрзянский могильник..., табл. 69, 2.
[85] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 73.
[86] Н. Н. Вактурская. О средневековых городах Хорезма. Полевые исследования хорезмской экспедиции в 1958—1961 гг., т. II. М., 1963, рис. 7, 28—30, 36.
[87] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 74.
[88] О. А. Вишневская. Археологические разведки, рис. 4, И; Н. Н. Вактурская. О средневековых городах Хорезма, рис. 7.
[89] А. А. Спицын. Курганы С.-Петербургской губернии, табл. XI, 3, 7; М. В. Фехнер. Указ. соч., рис. 6, 24.
[90] Ю. Л. Щапова. Стеклянные бусы..., стр. 176.
[91] Н. Н. Вактурская. О раскопках 1948 г. на средневековом городище Шемаха-Кала. ТХАЭЭ, т. I. M., 1952, рис. 16;О. А. Вишневская. Археологические разведки..., рис. 4.
[92] В. Н. Поливанов. Муранскин могильник, 1896, рис. 5; А. Е. Алихова. Старосотенский могильник, табл. III, 32, 33, 36.
[93] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 74.
[94] А. Е. Алихова. Русский поселок XIII—XIV вв. у с. Березовки. МИА, № 80, 1960, рис. 2, 10.
[95] 3. А. Львова. Восточноевропейские стеклянные украшения VIII—XII вв. Л., 1961, стр. 13, 14.
[96] G. Eisen. The characteristics of Eye-beads from ear liest times to the Present. AJA, II сер., 1916, v. XX.
[97] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 88—93.
[98] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 93.
[99] И. Ахраров, 3. Усманова. Указ. соч., стр. 95, 96.
[100] Размер обозначается тремя цифрами: наибольший размер продольного сечения, наибольший размер поперечного сечения, диаметр отверстия. Для плоских подвесок вводится четвертое измерение — толщина. Измерения даны в миллиметрах.
[101] Г. А. Федоров-Давыдов, И. С. Вайнер, А. Г. Мухамадиев. Указ. соч., табл. VII, 7.
[102] ГИМ, инв. № 23877/48.
[103] А. Е. Алихова. Эрзянский могильник..., табл. 69, 1.
[104] О. А. Вишневская. Археологические разведки..., рис. 4, 1.
[105] Самаркандский музей, инв. № А-62 (1—289).
[106] Н. Н. Вактурская. О средневековых городах Хорезма, рис. 7, 43; Н. Н. Вактурская. Раскопки городища Ургенч в 1952 г., рис. 9.
[107] А. Е. Ллихова. Эрзянский могильник XIV в..., табл. 69, 7.
[108] Е. Атагаррыев. О некоторых средневековых женских украшениях из Шехр-Ислама. «Известия АН ТуркмССР», серия общественных наук, № 1. Ашхабад, 1965, табл. III, 12; ГИМ, инв. № 23877.
[109] Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., стр. 69; АКМ, инв. № 11536.
[110] Музей Афрасиаба, экспозиция, витрина № 15.
[111] П. Смирнов. Очерки древней и средневековой истории народов Поволжья. МИ А, № 28, 1952v стр. 134; М. Ф. Жиганов. Из истории ремесла, домашнего производства и торговых связей мордвы. «Археологический сборник», т. II, Саранск, 1959, стр. 156—161.
[112]  И. В. Пташникова. Бусы древнего и раннесредневекового Хорезма. ТХАЭЭ, т. 1, М., 1948, табл. III, 1.
[113] Н. С. Beck. The beads from Taxila. Memoirs of the archaeological Survey of India, N 65. Calcutta, 1941, табл. IX, 23. 12:
[114] R. W. Smith. Class from ancient World. Corning. 1957, стр. 255.
[115] 3. А. Львова. Стеклянные браслеты., стр. 310.
[116] Там же, стр. 311.
[117] Херсонесский музей, экспозиция, зал № 3, витрина № 6; 3. А. Львова. Стеклянные браслеты..., стр. 311— 312.
[118] Г. А. Ломтатидзе. Археологические раскопки в Мцхете, Тбилиси, 1955, стр, 41; Ф. Л. Османов. О стеклянных браслетах из Кабалы. «Доклады АН АзербССР», т. 19, № 1. Баку, 1963; Р. М. Долаберидзе. Грузинские украшения XI—ХШ вв. Автореферат кандидатской диссертации, Тбилиси, 1972, стр. 8; В. П. Фоменко. Стеклянные изделия средне векового городища  Open-Кала в XI—XIII вв. Сб. «Археологические исследования в Азербайджане» Баку. 1965, стр. 164, табл. 1, 7, 8.
[119] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 105 табл. 10, стр. 107—165.
[120] Л А. Федоров-Давыдов. Раскопки квартала XV—XVII вв. на городище Таш-Кала. ТХАЭЭ, т. II. М., 1958, стр. 526—527; Самаркандский музей, инв. N А-282.
[121] Херсонесский музей, экспозиция, зал № 3, витрина 6.
[122] 3. А. Львова. Стеклянные браслеты..., рис 1, 13—14.
[123] Херсонесский музей, фонды, беспаспортные находки из раскопок К. К. Косцюшко-Валюжепича.
[124] В. П. Фоменко. Указ. соч., табл. 1, 7; Ф. Л. Османов. Указ. соч., рис. 5, 12.
[125] М. Д. Полубояринова. Стеклянные браслеты древнего Новгорода. МИА № 117, 1963, рис. 1, 4.
[126] 3. А. Львова. Стеклянные браслеты..., стр. 308.
[127] Там же, стр. 311.
[128] Херсонесский музей, экспозиция, зал № 3, витрина 6.
[129] Р. М. Долаберидзе. Указ. соч., стр. 8—9.
[130] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 105, табл. 10.
[131] А. М. Веленицкий. Отчет о работе Вахшского отряда в 1946 г. МИА, № 15, 1950, стр. 132; Самаркандский музей, инв. № А-282.
[132] 3. А. Львова. Технологическая классификация восточноевропейских стеклянных браслетов раннего средневековья. Сооб. ГЭ, вып. ХХШ. Л., 1962, стр. 12/
[133] 3. А. Львова. Стеклянные браслеты..., стр. 310.
[134]  3. А. Львова. Стеклянные браслеты..., рис. 1, 12: Р. М. Долаберидзе. Указ. соч., стр. 8; Херсонесский музей, экспозиция, зал № 3, витрина 6.
[135] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 105, табл. 10.
[136] Самаркандский музей, инв. № А-282.
[137] М. Д. Полубояринова. Указ. соч., стр. 171, 179; В. В. Кропоткин. О производстве стекла и стеклянных изделий в средневековых городах Северного Причерноморья и на Руси. КСИИМК, вып. 68, 1957. стр. 38.
[138] Ю. Л. Щапова. Стеклянные изделия древнего Новгорода. МИА, № 117, 1963, стр. 106, рис. 1,1, 2.
[139] Ю. Л. Щапова.   Стеклянные изделия..., стр. 107, рис. 1,3, 4.
[140] М. Г. Рабинович. Указ. соч., стр. 68.
[141] Е. Олъчак. Производство стеклянных перстней па славянской территории в средние века. СА, 1950, № 3, рис. 4, 1.
[142] Е. Атагаррыев. Указ. соч., табл. III, 4; М. С. Мерщиев. Поселения XIII—XV вв. в Западном Казахстане. Сб. «Культура древних скотоводов и земледельцев Казахстана». Алма-Ата, 1969, табл. 1, 66.
[143] Ю. Л. Щапова.   Стеклянные изделия..., рис. 1, 5;Н. С. Шеляпина. Археологические наблюдения в Московском Кремле в 1963—1965 гг. МИА, № 167, 1971, стр. 120.
[144] Е. Ольчак. Указ. соч., рис. 4, 5.
[145] Е. Атагаррыев. Указ. соч., табл. IV, 2; М. С. Мерщиев. Указ. соч., табл. 1, 67.
[146] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 98.
[147] Там же, рис. 17.
[148] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 100, 101.
[149] Ю. Л. Щапова. Стеклянные изделия древнего Новгорода, стр. 107—108, 109; Е. Ольчак. Указ. соч., рис. 4, 1.
[150] Я. Я. Вактурская. О средневековых городах Хорезма, стр. 51; Е. Атагаррыев. Указ. соч., табл. IV, 1, 2.
[151] Г. Г. Леммлейн. Минералогические сведения, сообщаемые в трактате Бируни. В кн.: Ал-Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей. М., 1963, стр. 376.
[152] Ал-Бируни. Указ. соч., стр. 34—207.
[153] А. Семенов. Из области воззрений мусульман Средней Азии на качества и значения некоторых благородных камней и минералов. «Мир ислама», т. 3, № 1. СПб., 1912.
[154] Ал-Бируни. Указ. соч., стр. 212—213.
[155] М. В. Седова. Ювелирные изделия древнего Новгорода (X—XV вв.). МИА, 1959, № 65, стр. 256.
[156] Р. М. Долаберидзе. Указ. соч., стр. 14.
[157] Н. Н. Вактурская. О средневековых городах Хорезма..., стр. 51, 52.
[158] В. П. Шилов. Отчет о раскопках Астраханской археологической экспедиции в 1960 г. Архив АКМ.
[159] Е. И. Горюнова. Сарлейский могильник. Археологический сборник, I, Саранск, 1948, стр. 13—14.
[160] OAK за 1894 г. СПб., 1896; Е. И. Горюнова. Указ. соч., табл. II, 31.
[161] В. П. Шилов. Отчет о раскопках Астраханской археологической экспедиции за 1961 г., Архив АКМ.
[162] В. Л. Егорова, А. Г. Мухамадиев. Г. В. Федоров-Давыдов. Раскопки золотоордынских городов на Нижней Волге. АО, 1969 г. М., 1970, стр. 174.
[163] Г. А. Федоров-Давыдов. Отчет о раскопках в Цареве в 1965 г. Архив ИА АН СССР, № 3130.
[164] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 53.
[165] Материал хранится на кафедре археологии КГУ.
[166] А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородов, Ю. Л. Заднепровский. Стеклоделие Средней Азии в древности и средневековье. Ташкент, 1963, стр. 125—127.
[167] С. Б. Лунина. Гончарное производство в Мерве X — начала XIII вв. ТЮТАКЭ, т. XI. Ашхабад, 1962, стр. 361, 362; Ю. А. Заднепровский. Археологические работы в Южной Киргизии «Труды Киргизской археолого-этнографической экспедиции», т. IV. М., 1960, рис. 58; Самаркандский музей, инв. № А-109 (716—737).
[168] АКМ, инв. № 15792/13.
[169] Е. А. Давидович. Стекло из Нисы, ТЮТАКЭ, т. I, Ашхабад, 1949, табл. I, 1; И. Ахраров. Средневековые стеклянные бокалы из Кувы. «Известия АН УзССР», серия общественных наук, 1960, № 4; Абдуразаков, М. А. Безбородов, Ю. А. Заднепровский. Указ соч., рис. 11, 22; Самаркандский музей, инв. № А-109, 419.
[170] Самаркандский музей, инв. № А-109, № 407.
[171] Е. А. Давидович. Указ- соч., стр. 381; С. А. Трудновская. Стекло с   городища Шах-Сенем, стр. 423; А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородое, Ю. А. Заднепровский. Указ. соч., стр. 115.
[172] А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородов, Ю. Л. Заднепровский. Указ. соч., стр. 129.
[173] Г. А. Федоров-Давыдов, А. Г. Мухамадиев, Л. Л. Галкин. Отчет о раскопках Селитренного городища в  1962 г.  Архив ИА АН СССР.
[174] С. А. Трудновская. Указ. соч., стр. 426, рис. 2; А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородое, Ю. А. Заднепровский. Указ. соч., стр. 129.
[175] С. Lamm. Glass from Iran in the National Museum Stockholm. London, 1935, табл. 15, k, I.
[176] Н. Н. Бусятская. Художественное стекло стран Ближнего Востока на территории Восточной Европы (X—XIV вв.). ВМУ, 1972, № 2, стр. 89—90.
[177] С. Lamm. Указ. соч., табл. 23, E.F., табл. 46, F.J.; G. Marcais et L. Poinssot. Objects Kairouanais. Tunis, 1952, рис. XIV; SPA, t. VI, табл. 1443, d; G. Schmoranz. Altorisntalische Glass-Gefasse. Wien, 1898.
[178] H. M. Булатов, В. И. Вихляев, Т. И. Гусева и др. Раскопки золотоордынских городов на Нижней Волге. АО, 1971 г. М., 1972, стр. 234.
[179] С. Lamm. Oriental glass of mediavall date found in Sweden and the early history of lustre painting. Stockholm, 1941, стр. 71—72.
[180] D. В. Honey. Glass. London, 1956, табл. 14e; SPA, т. VI, табл. 1443в, 1447с, 1448; OAK за 1896 г. СПб., 1898, стр. 32.
[181] И. Schmidt. Das Glass. Berlin, 1922, рис. 7—9. W. B-Honey. Указ. соч., стр. 236; С. Lamm. Oriental glass..., табл. XXII, XXIII: G. Schmnranz. Указ. соч., рис. 27, 29. табл. XXXI: С. Lamm. Mittelalteriche Glaser und Steinschnittarbeiten aus dem Nahen Osten, Berlin, 1930, t. II, табл. 115, 4; M. Вязъмитина. Мисстецтво краiн Iсляму. К 1в, 1930, стр. 99.
[182] А. Ю. Якубовский. Указ. соч., стр. 43.
[183] ГИМ, инв. № 101624
[184] Ф. В. Баллов. Приволжские Помпеи. М.— Пг., 1923, стр. 121; В. В. Егерев. Архитектура города Болгара. МИА, № 61, 1958; В. Л. Егоров. Жилища Нового Сарая. Сб. «Поволжье в середине века». М., 1970, стр. 180.
[185] I. Strzygowski. Asiens bildende Kunst in stichproben, ihr Wesen und ihre Entwiklung. Augsburg, 1930, рис. 444, 456.
[186] E. А. Давидович. Цветное оконное стекло XV в. из Самарканда. ТСАГУ, вып. XLIX. Ташкент, 1953, стр. 150—152.
[187] В. В. Егерев. Указ. соч., стр. 367.
[188] Г. А. Федоров-Давыдов. Отчет о раскопках Селитренного городища в 1971 г. Архив ИА АН СССР.
[189] В. Л. Егоров. Указ. соч., стр. 193.
[190] М. А. Безбородов. Стеклоделие в древней Руси...; Е. R. Caley. Analyses of ancient glasses 1790—1957. The Corning Museum of Glass Monographis, Corning. New-York, 1962, t. I.
[191] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси; М. Д. Полубояринова. Указ. соч.; М. В. Фехнер. Указ. соч.; А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородое, Ю. А. Заднепровский. Указ. соч.; W. Е. S. Turner. Studies in An cient Glasses and Glassmaking Process, Journal of the Society of Glass Technology. London, 195G. v. 40, N 194, стр. 1—IV; В. Neumann. Antike Gliiser, ihre Zusammensetzung und Farming Zeitschrift fur angewandte Chemie, кн. 83 (1925), 40 (1927), 42 (1929).
[192] W. E. S. Turner. The values of modern technical me thods in the study of ancient glass. Atti del III Congresso international del Vetro. Venezia, стр. 704—714; M. А. Безбородов. Технические методы изучения древних стекол. Сб. «Археология и естественные науки». М., 1965, стр. 174—177.
[193] Д. В. Наумов. Опыт количественного спектрального» анализа древнего стекла. СА, 1962, № 4.
[194] Ю. Л. Щапова. Применение качественного спектрального анализа для изучения истории стеклоделия древней Руси. СА, 1960, № 1; Ю. Л. Щапова. Спектральный анализ и история стекла. Сб. «Археологи» и естественные науки». М., 1965, стр. 113, 114.
[195] См. также табл. в статье: Д. В. Наумов. Указ. соч. стр. 225, 226.
[196] W. E. S. Turner. Studies in Ancient Glasses..., стр. 288.
[197] Ю. Л. Щапова. Принципы интерпретации анализов состава древнего стекла. Archaeologia Polski, XVIII, тетр. 1, 1973, стр. 23, 24.
[198] М. А. Безбородов. Химия и технология древних и средневековых стекол. Минск, 1969, стр. 50.
[199] W. Е. S. Turner. Studies in Ancient Glasses..., стр. 288.
[200] Ю. Л. Щапова. Принципы интерпретации..., стр. 30, 31.
[201] Там же, стр. 21.
[202] L. Bich Technology of Ancient Glass and Metal. «Nature». London, 1956, v. 178, N 4548, стр. 1430.
[203] W. E. S. Turner, H. P. Rooksby. A Study of the Opalising Agents in Ancient Glasses throughout Three-Thousand Four Hundred Years. Glastechnische Berichte, N 32K, VIII, 1959, стр. VI11/25.
[204] L. Bick. Указ. соч., стр. 1430.
[205] M. А. Безбородов. Указ. соч., стр. 171, 172.
[206] Д. В. Наумов. Указ. соч., стр. 227.
[207]М. А. Безбородов. Химия и технология древних и средневековых стекол, стр. 62; R. И. Brill. Report on chemical analyses of some glasses from Afganistan.Transactions of the American Philosophical Society. New Series, T. 62, табл. 4, Philadelphia, 1972, стр. 53.
[208] «Технология стекла». Под редакцией И. И. Китайгородского. М.. 1951, стр. 699.
[209] А. Ф. Зак. Производство сортовой посуды. М.— Л., 1974. стр. 104.
[210] W. A. Weyl. Coloured glasses. Sheffield, 1951, стр. 37—103.
[211] А. Ф. Зак. Указ. соч., стр. 100—103.
[212] Таблицу рангов концентрации основных стеклообразующих см. Ю. Л. Щапова. Принципы интерпретации...
[213] М. А. Безбородов. Химия и технология древних и средневековых стекол, стр. 67, 68.
[214] А. Ф. Зак. Указ. соч., стр. 85; А. Н. Даувальтер. Хрустальные, цветные и опаловые стекла. М., 1957, стр. 312.
[215] Ю. Л. Щапова. Стекло Киевской Руси, стр. 138.
[216] W. Geilmann, Th. Briickbauer. Betrager zur Kenntnis alter Glaser. «Der Mangangehalt alter Glastechnische Berichte», кн. 27, тетрадь 12, 1954, стр. 456—459.
[217] Е. V. Sayre, R. W. Smith. Compositional Categories of Ancient Glass. Science, t. 133, N 3467, 1961.
[218] R. W. Smith. Archaeological Evaluation of Analyses of Ancient Glass. Advances in Glass Technology, t. II, 1957. стр. 284—285.
[219] R. W. Smith. Указ. соч., стр. 290; E. V. Sayre. The intentional use of antimony and manganese in ancient glasses. Advances in Glass Technology, t. II, стр. 269.
[220] W. Geilmann, Th. Rriickbaner. Указ. соч., табл. 1, 7—8. W. E. S. Turner. Studies in Ancient Glasses..., табл. VI.
[221] А. А. Абдуразаков, М. А. Безбородов, Ю. А. Заднепровский. Указ. соч., стр. 101.
[222] Е. V. Sayre, R. W. Smith. Указ. соч., стр. 1826.
[223] А. П. Смирнов, Г. А. Федоров-Давыдов. Задачи археологического изучения Золотой Орды. СА, 1959, № 4, стр. 131.
[224] G. Migeon. Manuel dart musulman. Les arts plastiques et industriels, t. II. Paris, 1907, стр. 344—347.
[225] А. Ю. Якубовский. Указ. соч., стр. 43.

(3.1 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 01.01.2000
  • Автор: Бусятская Н.Н.
  • Размер: 154.96 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Бусятская Н.Н.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Я.А. Яковлев, А.И. Боброва. К вопросу о роли и значении погребального инвентаря позднесредневекового населения Приобья: топор
М.Е. Родина. О так называемых наплечниках Андрея Боголюбского
К.А. Руденко. Словарь специальных терминов по деревообработке, ювелирному делу, керамике, ткачеству, палеографии, археологии и этнографии. Учебно-методическое пособие
Ю.В. Зарубин. Комплексы печных изразцов XVIII века из Городца
В.Л. Янин, Е.А. Рыбина. Открытие древнего Новгорода
Аверин В.А. Мезолит Волго-Клязьминского междуречья.
З.С. Коновалова. Средневековая керамика сельских поселений XII – XIV вв. (по материалам раскопок селищ Городецкого района)
Т.А. Габуев. О локализации “малых” владений Кангюя
Ю.А. Рапопорт. Религиозные верования хорезмийцев в доисламское время
Н.Н. Бусятская. Стеклянные изделия городов Поволжья (XIII-XIV вв.)
Г. А. Федоров-Давыдов. Курганы. Идолы. Монеты
И.В. Волков. Частная коллекция "турецких" курительных трубок из Москвы

2004-2019 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции red@opentextnn.ru
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100