ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

21 июня 2017 г. опубликованы материалы: электронный научно-исследовательский мемориальный комплекс В.Н.Нефедова "Воинский мемориал села Деяново" и военные мемуары С.П. Виноградовой «Отца помню плохо…».


   Главная страница  /  Текст истории  /  Археология  /  Исторические поселения глазами археологов

 Исторические поселения глазами археологов
Размер шрифта: распечатать




В.И. Завьялов. Кремль Переяславля Рязанского в XVII веке по археологическим данным (23.54 Kb)

 
Вряд ли будет большим преувеличением сказать, что XVII век был одной из наиболее значимых эпох в истории России. Это столетие началось Великой смутой и заканчивалось первыми реформами Петра Великого. История Переяславля Рязанского неразрывно связана с историей всего государства. Значительная роль в истории Отечества принадлежит рязанцам Прокопию и Захару Ляпуновым, архиепископу Феодориту. Именно Переяславль Рязанский во время Смуты до конца оставался верным центральному правительству и стал местом формирования первого ополчения. Население Переяславля первым присягнуло Михаилу Романову.
Со второй половины XVI в. Переяславль Рязанский становится одним из наиболее крупных и экономически развитых городов Московского государства. Города не затронули опричные погромы середины XVI столетия, которым подверглись Новгород, Тверь, Псков; он не находился в зоне постоянной военной угрозы как Смоленск и тот же Псков; с возведением засечной черты заметно снизилась угроза набегов крымских татар; к тому же их основное направление проходило минуя Переяславль: на Москву через Серпухов.
Но, несмотря на несомненную значимость Переяславля Рязанского в истории России, и с исторической, и с археологической точек зрения город изучен ещё далеко недостаточно.
Хотя археологические исследования кремля Переяславля Рязанского насчитывают уже более ста лет[1], приходится констатировать, что культурный слой памятника остаётся слабо изученным. Раскопы и шурфы, за исключением работ А.Л. Монгайта, В.В. Судакова и М.М. Макарова, в силу различных причин не доводились до материка. Часть коллекций депаспортизована, а полевая документация утрачена. Не проведено исследование исторической топографии и планировки города, не выявлено первоначальное ядро поселения. Слабо документирован археологическими находками один из периодов расцвета Переяславля Рязанского, приходящийся на XVII в.
Поэтому при возобновлении археологического изучения кремля Переяславля Рязанского[2] перед экспедицией  Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника встала задача тщательного изучения верхних горизонтов культурного слоя. Предполагалось пополнить коллекции Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника археологическими находками позднесредневекового времени. Как известно, современная наука лучше знает бытовой мир человека XII–XIV вв., чем XVI–XVII вв. Конечно, в музеях собраны многочисленные коллекции артефактов периода позднего средневековья, но они, по большей части, состоят из раритетных предметов, уже в силу своей сохранности не отражающих адекватно повседневную жизнь человека. Не способны в полной мере осветить эту проблему и многочисленные письменные документы XVI–XVII вв. Такие аспекты как набор вещей, окружающих рядового человека, рацион питания, способы и приёмы домостроительства, жилищного благоустройства и проч. в абсолютном большинстве случаев остаются вне сферы их внимания. Дать ответы на эти вопросы может только археология на основе крупномасштабных всесторонних исследований культурного слоя.
К сожалению, напластованиям XVII столетия при раскопках кремля Переяславля Рязанского не уделялось должного внимания. Эти слои, там, где они встречались, описывались суммарно, как слои позднего времени, сильно перемешанные, с многочисленными включениями извести и кирпичной крошки. А.Л. Монгайт, например, на участке хорошо стратифицированного культурного слоя в архиерейском саду описал лишь погибший в огне большой сруб из дубовых брёвен, относящийся к XVII в. (Монгайт, 1961, с. 168). При этом комплекс находок, связанных с рассматриваемым временем, выделен не был; из артефактов XVII в. автор упоминает только фрагменты поливных изразцов.
Необходимо отметить, что слои XVII в. присутствуют далеко не на всей площади памятника. Так, они отсутствуют в юго-восточной части кремля у вала. Здесь встречены только от­дельные предметы и немногочисленные фрагменты керамики этого времени. Данный факт объясняется не только смывом слоя из-за уклона местности, но и тем, что, по крайней мере, с XVI в., по этой территории проходила дорога (Судаков, Буланкин, 2005, с. 250).
Всё вышесказанное подчёркивает необходимость проведения широкомасштабных комплексных археологических исследований кремля Переяславля Рязанского. С этой целью в 2004 г. были начаты фундаментальные археологические исследования культурного слоя кремля. Раскоп площадью 160 кв.м разбит в северо-восточной части кремля на территории Архиерейского двора между Певческим корпусом и Амбарами («Гостиница черни») (рис. 1-2). Нивелировка дневной поверхности показала, что площадь, на которой расположен раскоп, имеет уклон по линии запад-восток. В пределах раскопа перепад высот составляет около 1 м с запада на восток. Однако этот перепад не оказал существенного влияния на хронологию напластований периода средневековья: по мнению В.Ю. Коваля, исследовавшего керамический комплекс верхних слоёв, на уровне 7-8 пластов различия между восточной и западной половинами раскопа по хроноиндикаторам не столь значительны, чтобы говорить о разной хронологии отложений культурного слоя в этих частях раскопа. В целом культурный слой раскопа по керамическому материалу надо расценивать как единый и залегающий в целом горизонтально (Коваль, 2006).
Архитектурный комплекс исследуемого участка стал складываться во второй половине XVII в., когда здесь возводятся каменные здания Певческого корпуса, Амбаров («Гостиница черни») и Солодовенной палаты. Каменные сооружения образовали своеобразный хозяйственный двор Архиерейского двора, отделённый с запада от парадной части Певческим корпусом. Судя по планам XVIII в. и письменным источникам, между этими зданиями другой каменной застройки не было (рис. 3), т.е. можно было предполагать, что культурный слой на данном участке не сильно испорчен перекопами XVIII-XIX вв.
С самого начала земляных работ была выбрана методика раскопок, применяемая при изучении городских слоёв древнерусского времени, то есть культурные напластования не разделялись на так называемый балласт (техногенный слой) и стратифицированный слой древнерусского времени. Слой снимался условными пластами по 20 см с тщательной переборкой грунта (рис. 4).
До глубины 60-80 см от условного репера[3] (что соответствует 3-4 пластам) грунт оказался сильно перемешан с техногенными остатками (битое оконное стекло, железная проволока и гвозди, обломки пластмассовых изделий, обрывки газет и т.п.). Наряду с фрагментами современных железных изделий и фарфором конца XIX - 40-60-х гг. XX в. (преобладает поздний фарфор)[4] здесь встречены чёрнолощёная керамика и фрагменты стеклянных браслетов.
Лишь начиная с пятого пласта (-80 - -100 см) характер культурного слоя начинает меняться: в западной части раскопа он приобретает тёмно-коричневый цвет, в слое присутствует битый кирпич и мелкий белый щебень. Находки фарфора, фаянса и современного оконного стекла единичны. Керамика представлена мелкими фрагментами. Особенностью слоя является наличие прослоек и пятен известковой крошки, не имеющих чётких границ (рис. 5).
Таким образом, можно констатировать, что напластования до уровня -120 см сильно перемешаны и нарушены приносным с других участков грунтом (включавшем артефакты древнерусского времени), а хорошо стратифицированные слои  XVIII-XIX вв. (и второй половины XVII в.) на исследуемой территории отсутствуют. Отмеченная в слое примесь строительного мусора в виде битого кирпича, кирпичной и известковой крошки, белого щебня, по всей видимости, связана со строительными работами по перестройке Певческого корпуса в конце XVIII – начале XIX в.
Индивидуальные находки верхних напластований малочисленны. Как уже отмечалось, для 3-5 пластов характерна хронологическая неоднородность вещевого комплекса. Лишь начиная с шестого пласта находки становятся более-менее одновременными. Характер артефактов 3-6 пластов позволяет говорить, что эти слои складывались в конце XVII – XIX в.
Из железных находок верхних пластов для датировки интересны подковы. К напластованиям, условно датируемым XVIII-XIX вв. относятся шесть предметов, и в абсолютном большинстве случаев они представлены поздними типами (рис. 6, 1–3). В четвёртом пласте найдена подкова в форме трёхчетвертного овала с тремя шипами (пл. 4, кв. 24). Она относится ко второму типу по А.Н. Кирпичникову (Кирпичников, 1973; Двуреченский, 2004). Такие подковы датируются XVI-XIX вв., причём в XVIII-XIX вв. они полностью вытесняют другие виды. Обломок подковы этого же типа найден в том же квадрате в 6 пласте. Ещё одна подкова из 6 пласта (кв. 36) относится к первому варианту первого типа (сегментовидные). Она имеет один передний шип и четыре отверстия подпрямоугольной формы для гвоздей. Такие подковы бытовали в XV-XVII, но наибольшее распространение получают в XVI в. (Двуреченский, 2004, с. 240-241). Обувная комбинированная широкая низкая без кромки подковка, также происходящая из 6 пласта имела для крепления три отверстия и два шипа на концах. Появляются такие подковки в XVI в., но наибольшее распространение получают во второй половине XVII – XVIII в. (Векслер и др., 1997, с. 116-117).
Предложенную датировку верхних пластов подтвеждают и монетные находки: в 3-5 пластах встречаются монеты советского периода, а в пласте 6 (кв.30) - деньга 1743 г. (рис.) с орлом типа 1730 г. (Рис. 6, 14).
Находками из стекла[5], которые могут датировать слой, являются фрагменты горлышек бутылок с клеймами (рис. 6, 9-10). Найдены они в шестом пласте (кв. 2 и 7). Одно из них, судя по характеру литер, может быть датировано концом XVIII в. (пл.6, кв.7, № 33), а другое – началом XIX в. (пл.6, кв.2, № 32).
Итак, хорошо стратифицированный культурный слой, который можно датировать временем не позднее конца XVII в., прослеживается на территории между Певческим корпусом и Амбарами («Гостиница черни»), начиная с уровня 6 пласта.
Характер культурного слоя  7 и 8 пластов (-120 - -160 см) в целом повторял слой 6 пласта: это тёмно-коричневый, довольно плотный суглинок. Строительная деятельность второй половины XVII в. документирована многочисленными пятнами и линзами извести, включениями в слой примеси (местами значительными) кирпичной крошки (рис. 7). Границы линз извести, как правило, расплывчатые. Начинаются эти линзы примерно с глубины -125 см, и глубже представляют мощные прослойки. Линзы извести сосредоточены в восточной части участка. Под этими линзами на западном участке раскопа располагается мощная прослойка древесного угля, который в северной части раскопа достигает максимальной толщины 18–20 см. Под прослойкой древесного угля располагается тёмно-коричневый плотный культурный слой с небольшими линзами палевого суглинка.
            В северо-западной части раскопа на уровне 7 пласта вскрыта «субструкция» из палевого суглинка. Суглинок располагается пятнами подпрямоугольных очертаний, образующих своеобразную «кладку» (рис. 8). «Кладка» оконтурена тонкой (около 2 см) прослойкой древесного тлена. По всей видимости, это остатки сушильни для кирпича.
Линзы извести заканчиваются на уровне 8 пласта, т.е. эти напластования можно датировать временем середины XVII в. Углистую прослойку, располагающуюся под линзами извести («горизонт каменного строительства»), вероятно, можно связывать с пожаром 1646 г., когда «город Переславль сгорел и монастыри и все церкви… и торговые ряды, все лавки и дворы все сгорели…» (Макарий, 1863, с. 58). Именно после такого глобального пожара стало возможным выделить значительную территорию в кремле под строительную площадку.
После пожара 1646 г. исследуемая территория не имела жилой застройки. Косвенным образом об этом свидетельствуют и результаты палеоботанического анализа отмывок культурного слоя из 3-6 пластов, проведённого к.и.н. Е.Ю. Лебедевой. Насыщенность образцов остатками злаковых растений является крайне низкой для средневековых коллекций (в среднем 7 на пробу: от 4 до 10 зерен). Для сравнения можно привести данные по двум средневековым городам (правда, домонгольского времени), где пробоотбор и археоботаническое исследование проводились по той же самой методике. В Торжке этот показатель составляет в среднем 13 зерен на образец, а в Старой Рязани – 19. На древнерусских селищах насыщенность зерном, как правило, существенно выше: от 25 до 40 зерен на пробу (Лебедева, 2005).
Между пожаром 1646 г. и началом каменного строительства исследуемый участок находился в запустении, о чём свидетельствует незначительный культурный слой, накопившийся между слоем пожарища и горизонтом каменного строительства.
Датировку слоёв с линзами извести подтверждает и найденная в 7 пласте серебряная монета-чешуйка, чеканенная в 1642-43 гг. (определение научного сотрудника РИАМЗ А.А. Гомзина). На аверсе изображение стёрто. На реверсе читаются отдельные буквы: «…рь..всея…си…ович» (рис. 9, 4).
К датирующим находкам 8 пласта относятся два однотипных бронзовых креста. Оба креста принадлежат к типу четырёхугольных с прямоугольными лопастями. На лицевой стороне изображён восьмиконечный крест с распятием и орудиями страстей, а в подножии креста – Голгофа (рис. 16, 1-2). Оба креста сильно стёрты, поэтому надписи практически не читаются. Крест из кв. 27 сохранил в углублениях на лицевой стороне остатки позолоты (?). Кресты этого типа относятся к типу I, подтипу 1 по классификации Э.П. Винокуровой и, судя по гладкому кольцевому ушку и тонкому пояску обводки по контуру, могут датироваться XVII–XVIII вв. (Винокурова, 1999, с. 334–336; Муравьёва, 2000).
Многочисленны в 7 и 8 пластах фрагменты стеклянных сосудов, украшенных цветной палочкой (всего найдено более 70 фрагментов). Основа этих сосудов в большинстве случаев прозрачная (рис. 9, 8–9). Лишь в четырёх случаях найдены фрагменты с основой синего цвета. Исследователи относят сосуды, декорированные цветными стеклянными палочками, к голландскому импорту и датируют их в основном XVII в. (Векслер, Лихтер, 2001). В абсолютном большинстве случаев подобные фрагменты происходят от граненых сосудов (кварт). Иногда кварты имели свинцовое горло, закрывающееся свинцовой же пробкой, которые также представлены среди находок (рис. 9, 7).
В 7 и 8 пластах найдено 18 фрагментов изразцов. Из них семь относятся к типу красноглиняных рамочных, восемь – к типу белоглиняных с зелёной поливой. Из сюжетов красноглиняных изразцов отмечу фрагмент изразца с изображением осады крепости (пл. 7, кв. 30), с цветочным орнаментом и фрагмент поясового изразца с узором из пальметт (рис. 9, 1). Более поздние полихромные изразцы в этих напластованиях представлены всего тремя небольшими фрагментами. Таким образом, комплекс изразцов указывает, что 7-8 пласты на исследуемом участке складывались не позднее середины XVII в.
Не противоречит предложенной датировке 7-8 пластов первой половиной XVII в. и анализ керамического комплекса, проведённый В.Ю. Ковалем. Сравнение полученных данных с аналогичными показателями, высчитанными по керамическому комплексу конца XVI – начала XVII вв. (раскопки 2002 г. на ул. Затинной в Рязани) позволяют прийти к выводу о том, что комплексы пластов 6 и 7 несколько отличаются от него и являются более поздними: в них вдвое выше доля венчиков типа 3/4, однако по доле орнамента на венчиках горшков эти комплексы очень близки. По мнению исследователя, эти характеристики указывают на дату в пределах первой половины – середины XVII в. (Коваль, 2005, табл. 1.)
Что касается комплексов пласта 8, то они имеют почти полное сходство с отмеченным комплексом рубежа XVI–XVII вв., а по некоторым показателям (например, повышенной доле обломков горшков с орнаментом на переходе от венчика к плечику) они выглядят даже несколько более ранними. Поэтому керамику пласта 8 допустимо предварительно датировать в пределах конца XVI – начала XVII в. (Коваль, 2006).
Таким образом, на основании наблюдений за стратиграфией исследуемого участка, керамическим комплексом, анализом датирующих находок можно выделить слои, относящиеся к XVII столетию. Верхняя граница маркируется мощными линзами извести и битого кирпича. Несомненно, эти линзы связаны с каменным строительством в кремле во второй половине XVII в. Определив верхний стратиграфический уровень XVII в. (пласт 6), попытаюсь обосновать, с какими напластованиями связан рубеж XVI-XVII вв.
Прежде всего отмечу, что на уровне 10 пласта (-180 - -200 см) характер слоя меняется. Если выше он представлен тёмно-коричневым сильно гумусированным суглинком с линзами палевого суглинка, то ниже – коричневым слоем со значительными включениями щепы и навоза. Грунт становится более влажным. В 10-11 пластах заметны изменения в керамическом комплексе: преобладают горшки типов 3/3, 1/2-2/1 – 84.2 %, датируемые XVI в. Уже в 9 пласте практически исчезает парадная чернолощеная и чёрноморёная керамика, составлявшая в вышележащих пластах 10-15%.
Сохранность древесины на раскопе позволила провести первые для Переяславля Рязанского дендрохронологические исследования[6]. Для анализа отобраны образцы с подкладок под сооружение № 2 (образцы №№ 1-2) и с лаги мостовой (образец № 3). Глубина залегания всех этих объектов -199 см, что соответствует рубежу 9 и 10 пластов. Основной сложностью при попытке абсолютного датирования переяславских материалов явилось отсутствие датированных дендроматериалов из данного региона. В связи с этим, были привлечены многолетние кривые погодичного прироста образцов древесины из Твери и Кирилло-Белозерского монастыря, охватывающие отрезок XVI – 20-х гг. XVII в. А.А. Карпухиным было предложено два варианта датировки последних сохранившихся годичных колец изученных образцов:
1) образцы №№ 1-2 – 1574 год, № 3 – 1617 год
2) образцы №№ 1-2 – 1547 год, № 3 – 1590 год
       Таким образом, результаты дендрохронологического датирования подтверждают выводы, сделанные на основании анализа керамического комплекса, о том, что рубеж XVI-XVII вв. на исследуемом участке приходится на 9-10 пласты.
 
 
Рис. 1. Северо-восточная часть кремля Переяславля Рязанского. Стрелкой указано место раскопа.
 
Рис. 2. Разбивка раскопа и снятие дёрна.
 
Рис. 3. План кремля, составленный Д.Д. Солодовниковым на основе Писцовой книги 1696 г. Раскоп находится на территории, обозначенной как «Митрополий двор». Научный архив РИАМЗ.
 
Рис. 4. Переборка культурного слоя.
 
 
Рис. 5. Профиль раскопа.
 
Рис. 6. Находки 3-6 пластов: 1–3 – подковы; 4–5 – пряжки; 6 – пуговица; 7–8 – шашки; 9–10 – фрагменты бутылок; 11, 13, 15 – накладки; 12 – наконечник стрелы; 14 – монета; 16, 18 – грузила; 17 - ручка от латки; 1–5 – железо; 6-8, 11-13, 15 – кость; 9-10 – стекло; 14 - бронза; 16-18 – глина.
 
Рис. 7. Слой извести в профиле раскопа.
 
Рис. 8. Сушильня для кирпича, вид с запада.
 
Рис. 9. Находки 7-8 пластов: 1 – красноглиняный изразец; 2 – накладная рукоять ножа; 3 – кочедык; 4 - монета; 5 – нательный крестик; 6 – игрушка-погремушка; 7 – пробка от штофа; 8-9 - фрагменты стеклянных сосудов; 10–12 – подковы; 1, 6 – глина; 2–3 - кость; 4 – серебро; 5 – янтарь; 7 – свинец; 8–9 – стекло; 10–12 – железо.
 
В.И. Завьялов, д.и.н.
      (Институт археологии РАН, г. Москва)
© Открытый текст
 
 
 
 
размещено 25.04.2010

[1] Подробную историографию археологических исследований Переяславля Рязанского см.: Судаков, Буланкин, 2005.
[2] Инициатива возобновления фундаментальных археологических исследований кремля Переяславля Рязанского принадлежит директору Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника Л.Д. Максимовой.
[3] Репер был забит в 50 см к западу от юго-западного угла раскопа. Его абсолютная отметка в Балтийской системе составляет – 112,51.
[4] Фрагменты фарфора определены Главным хранителем Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника Т.Н. Просуковой.
[5] Изделия из стекла определялись к.и.н. Ю.А.Лихтер.
[6] Дендрохронологическое изучение проводилось в Лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН А.А. Карпухиным, которому приношу свою искреннюю благодарность.

(0.6 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 01.01.2000
  • Автор: Завьялов В.И.
  • Размер: 23.54 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Завьялов В.И.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Т.В.Гусева. Городец и Нижний Новгород в свете археологических данных XII-XIII вв.
Ю.В. Зарубин, Т.В. Сергина. Городской некрополь при Верхнепосадской Никольской церкви г. Нижнего Новгорода по результатам раскопок 2013 г.
Т.В. Гусева. Итоги и перспективы археологического изучения Городца на Волге
Т.В. Гусева. Историко-культурная среда и ее сохранение в малых городах России (из опыта работы в Городце)
Т.В. Сергина. Вязьма на полотнах баталистов XIX в.
Э.Д. Зиливинская. Золотоордынские мавзолеи Северного Кавказа
Э.Д. Зиливинская. Архитектура благочестия в Золотой Орде (по письменным источникам и археологическим данным)
В.И. Завьялов. Кремль Переяславля Рязанского в XVII веке по археологическим данным
В.И. Завьялов. Кремль Переяславля Рязанского в XVII веке по археологическим данным (окончание)
Т.В. Гусева. Территория Вознесенского Печерского монастыря в Нижнем Новгороде как объект археологического исследования (Тезисы доклада для участия в 5-м Международном научно-практическом Симпозиуме «Природные условия строительства и сохранения храмов Православной Руси»)
Э.Д. Зиливинская. Раскопки минарета на Селитренном городище
Т.В. Гусева. Морфология средневекового культурного слоя Нижнего Новгорода

2004-2017 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции red@opentextnn.ru
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100