ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

16 декабря 2017 г. размещены статьи: О.Г. Гайдаш "«Аполлонов гусь» (опыт интерпретации символики некоторых акваорнитоморфных изображений)", А. Кандинский "«Всенощное бдение» Рахманинова и русское искусство рубежа веков (К вопросу об интерпретации памятника)".


   Главная страница  /  Текст музыки  /  Музыкальные эпохи  /  XX в.

 XX в.
Размер шрифта: распечатать





Борис ГЕЦЕЛЕВ Сквозь нотные знаки (о композиторе Евгении Иршаи) (14.35 Kb)

  

[146]

 

Из чего состоит биография композитора? Год рождения, место учебы, а далее список сочинений со всеми необходимыми параметрами: дата написания, состав, продолжительность звучания, первое исполнение... Всё остальное — лишь довесок, приправа, некий антураж, помогающий (или мешающий) лучше, точнее, полнее понять автора.

Ибо главное (а на самом деле - единственно существенное) заключено именно в созданных опусах, концентрированно воплотивших внутренний мир творца, его энергетику, его потенциал. Хочет он того или не хочет, композитор всё время пишет свой автопортрет, который неумолимо - с бесстрастностью кардиограммы - фиксирует горящий или потухший взор, молодой азарт или морщины мудрости, бескомпромиссный императив или склонность к конформизму, гармоничность бытия или разлад с миром. И дело здесь вовсе не в композиторской технике,

 

[147]

 

пресловутых «измах», приверженности традициям или устремленности в неизведанное. Всё это важно, но суть уже следствие, проекция личностных черт, зафиксированных в музыке. А если возникает «нестыковка» облика и музыкального содержания, то чаще всего это несовпадение глубинных свойств натуры и сложившегося имиджа. И даже возрастные психобиологические изменения, как на портрете Дориана Грея, явственно проступают сквозь нотные знаки.

Итак, чтобы узнать (или воссоздать) личность композитора, нужно просто внимательно вслушаться в его музыку. Я попробую рассказать о Евгении Иршаи, но прежде должен сделать ряд оговорок. Как только что было сказано, самый надежный источник информации - опусы авторы. Я и буду опираться на них, в первую очередь, и на личные встречи и беседы - стаж нашего знакомства вполне солиден, более 15-ти лет. Правда, мы жили и живем в разных городах (а сейчас - и государствах), встречались либо в Домах творчества - Иваново, Сортавале, либо на различных акциях Союза композиторов - в Москве, Питере, Тбилиси, Нижнем Новгороде. Ясно, что земляки-петербуржцы гораздо лучше знают Иршаи, да и с музыкой его они знакомы в большем объеме. Так что какие-то стороны личности, возможно, останутся в тени, какие-то, наоборот, окажутся излишне акцентированными, а в целом неминуемы смещения, неточности и даже искажения. Впрочем, предлагаемые заметки - отнюдь не прорисованный во всех деталях портрет композитора, а всего лишь штриховые наброски к нему.

По «немузыкальным» способам самопроявления всех авторов можно без труда разделить на две категории. Одни легко, охотно и много говорят о себе и своей музыке (как правило, быстро самовозгораясь). Эта тема оказывается максимально достойной внимания, она альфа и омега общения. Всё иное не то что встречает моментальный отпор, но как-то очень быстро выводится из сферы обсуждения, не только не окрепнув, но и не сформировавшись. Собеседнику при этом достаточно издавать семантически нейтральные междометия или понимающе кивать головой. По жанру это род возбужденного монолога с невозникшим контрапунктом.

Другой тип в указанном кругу встречается значительно более редко. Здесь тематический диапазон гораздо разнообразнее: история, социология, политика - и, разумеется, всё, имеющее отношение к искусству: выставки, спектакли, фильмы, проза,

 

[147]

 


 

поэзия. Разговор о музыке (а тем более о собственном творчестве) тоже может возникнуть, но не обязательно будет главенствовать. Точка зрения собеседника непременно учитывается, более того - она активно участвует в диалогическом структурировании беседы. По жанру это может быть и скерцо, и пастораль, и варианты драматической конфликтности - с непременным участием «разноголосия», а, возможно, и полистилистики.

(Замечу в скобках, что принадлежность к первому типу вовсе не говорит о графоманском самоупоении: если человек целиком, без остатка и почти без «пауз», погружен в творческий процесс, то всё остальное, естественно, уходит на дальний план. Ощущая потребность «выговориться», он выплескивает свою композиторскую разгоряченность на слушателя. Напротив, представитель второго описанного типа легко может оказаться куда большим эгоцентриком. И тематическая многосторонность - часто лишь прикрытие чрезмерных авторских амбиций и вытекающего из них комплекса неудовлетворенного композиторского тщеславия.)

Конечно, деление композиторов на два эти типа схематично и условно. Скромность и бахвальство, честолюбие и самоуничижение - вообще категории относительные; на самом деле умение вести беседу - просто вопрос общей культуры. Но существа дела это всё же не меняет.

Евгений Иршаи несомненно принадлежит к второму типу собеседников. Не знаю, как у него обстоит с комплексами, - думаю, они наличествуют (покажите мне человека, начисто их лишенного!). Но разговаривать с ним крайне увлекательно. И обилие его интересов, как мне кажется, не показное, а идущее от широты интеллектуальных потребностей, не ограничивающихся только музыкой. А еще - от города, его взрастившего и наложившего на него определенный культурный отпечаток (в Ленинграде он в 1975 году окончил консерваторию по классу композиции В.А.Успенского, долгие годы жил и работал).

Петербургский колорит просвечивает и в его музыке - в общей стройности очертаний, ясной профилированности линий, особой завершенности и законченности, архитектонической прочности целого. Такова его Соната для фортепиано «Семь отражений в "до"», давний уже, 1983 годом датированный, опус, одно из лучших инструментальных сочинений автора. Это действительно соната, со всеми положенными сонатной форме компонентами: вступление, главная партия, побочная, эпизод-

 

[149]

 

разработка, медленный раздел, бурные квазиостинатные джазовые импровизации (каденция), на которые накладывается главная партия в аккордовом изложении, а затем - кода на материале вступления и побочной партии. Наряду с сонатностью, это еще и вариации, причем вариационный принцип выявлен сильнее и заметнее. Здесь семь вариаций с ярко выраженным сонористическим акцентом. А для большей прочности - еще и концентрическая форма, строго рассчитанная, придающая сочинению дополнительную устойчивость. Отражения в «до» - это действительно многооктавные отражения этого звука, пронизывающие всю структуру, некие звуковые рикошеты. Плюс обилие разного рода фигуративности, сквозь которую мерцают выдержанные долгие звуки: фортепианные флажолеты, наслаивающиеся в кластер, который позже реализуется уже «телесно» и врастает в репризу главной партии. Кроме того, увлекательна ладовая борьба, приводящая - после сложных перипетий - к утверждению C-dur’a в коде. Пианистически Соната крайне эффектна, выигрышна, дает исполнителю благодарный для интерпретации материал.

Как видим, сочинение написано достаточно изощренно. В сочетании строгого ratio и настоящего художнического темпе­рамента мне видится и генетически петербургская, и характерная для всего творческого почерка Иршаи черта. Близки Фортепианной сонате по духу «Импровизации Кандинского», двухчастная соната для контрабаса и фагота - с энергичной, джазово-моторной первой частью и медленной, по принципу динамической волны развивающейся, второй. Здесь большое значение имеет темброво­колористическая сторона, как бы варьирующая и перебирающая разные тембро-цветовые сочетания; плюс к тому - линии, фигуры (иллюзорно-геометрические), контурно, пунктиром проступающие в мелодических рисунках голосов.

Некоторое смещение центра тяжести на «чистую» эмоциональность, лиризацию письма дает о себе знать в Сонате для виолончели и ударных, Сонате-прощании для виолончели и фортепиано (памяти музыкантов, погибших в дни войны) и - на другом полюсе - в Дорожной симфонии (сонате для валторны и фортепиано). Процесс развития в них, быть может, более обычен, иногда ясен до предугадываемости, но не менее суггестивен (особенно в Сонате-прощании). И при этом - строгость самоограничения, нелюбовь к «модным» квазиавангардистским

 

[150]

 

приемам. Кстати, лирика Иршаи - как бы всегда «умная» лирика, не теряющая самоконтроля, допускающая даже некоторую дистанцированность от материала, умение взглянуть на него «со стороны». Об этом свидетельствуют и его инструментальные сочинения, и столь любимые им хоровые и вокальные опусы.

К слову он особенно чуток, в подходе к поэтическим источникам чрезвычайно избирателен и требователен. Это, как правило, высокая поэзия: Тютчев, Фет, Баратынский, Анненский, Блок, Белый, Сологуб, Бунин, Ахматова, Тарковский. Явно предпочитается русская поэзия XIX - начала XX века (лишь начало самостоятельного послеконсерваторского пути отмечено вокальным циклом «Теории» на стихи Г.Лорки, и в последнем по времени периоде - 90-е годы - появляются иноязычные поэты: Ната Гостевецкая, Ингеборг Бахман).

Основа хоровых и вокальных циклов Иршаи - философская лирика, характерные мотивы - постижение сути бытия, противоречие мечты и реальности, мотивы предательства, вины, страдания, раскаяния, одиночества; связь жизни и смерти в бесконечности.

Наиболее наглядно всё это воплотилось в одном из самых ярких и значительных хоровых произведений Иршаи - «Эпиграфах» на стихи Арсения Тарковского. Каждое из пяти выбранных стихотворений («Пляшет перед звездами звезда», «Третьи сутки дождь идет», «Крик петушиный», «Пускай меня простит Винсент Ван-Гог», «Я - свеча») озвучивается как новый этап в развитии главной идеи, вызревающей, формирующейся и, наконец, формулирующейся в последнем хоре:

 

Я - свеча, я сгорел на пиру.

Соберите мой воск поутру.

 

В стихах Тарковского органично, но и причудливо сопрягаются библейские герои и типично русские пейзажи, надвременность и историческая конкретика. Сходное - в стилистике композитора, «всеядной» по истокам, сплавляющей романсовую кантиленность, народно-песенные обороты, декламационность, инструментализацию хоровых партий. И плачевость (в первом номере) спокойно соседствует с остинатными рок-н-рольными ритмами «Крика петушиного», а почти механическое скандирование - с изощренным синкопированием и благородным распевом. Возможно, поэтому риторика «Свечи»

 

[151]

 

звучит не натужно, а выстраданно, выделяясь из контекста и парадоксально готовясь им.

Вокальные и хоровые опусы пока количественно преобладают в портфеле композитора. Всё же ограничусь заметками об «Эпиграфах». Скажу лишь, что Иршаи никогда не занимается простым «озвучиванием» текста; как правило, это настоящая, порой виртуозная работа со словом, включающая в себя не только органичное и выразительное интонирование, но «авторизацию» первоосновы: перестановки фраз, повторность отдельных слов, строк и строф, сокращение текста, «встречный» ритм и «встречную» драматургию.

Быть может, это сорвавшееся с языка сочетание понятий - «виртуозная работа» - не случайно, ибо указанное качество проявляется далеко не только в вокальной и инструментальной музыке Иршаи. Это как бы коренное свойство его натуры, вполне применимое и в прямом смысле: кроме композиторского образования, он получил и исполнительское, окончив консерваторию как пианист по классу П.А.Серебрякова, ведет довольно активную концертную деятельность - как солист, ансамблист и аккомпаниатор. Мне довелось слушать его в концертах. Должен сказать, что его исполнительский облик весьма привлекателен: ясность намерений, ощутимая воля и инициатива в ансамблях, блеск и отточенность пианизма. И еще, пожалуй, некий общий артистический дух. Он проявляется и в опусах композитора, и на концертной эстраде, и в его внешнем виде - всегда элегантном (даже в сугубо «неконцертных» вариантах общения в Домах творчества). И еще - в его речи, лексически богатой, порой нарочито витиеватой, не избегающей игрового «выпендрежа».

Наконец, еще одна, кажется, последняя сфера деятельности Евгения Иршаи - педагогика. Долгое время он вел композицию в специальной музыкальной школе при Ленинградской консерватории, этим же занимается и в Словакии (кроме концертной деятельности и концертмейстерства в оперном театре), где живет сейчас. Мне не приходилось слышать его воспитанников. Но на ивановских семинарах, где общему обсуждению подвергается любой, порой очень «разношерстный» материал, я обратил внимание на нацеленную конкретность его советов и рекомендаций, деликатность и легкую, необидную форму их преподнесения. Думаю, что уже упоминавшийся артистический дух - тоже вещь полезная и даже необходимая для педагога. Не

 

[151]

 

сомневаюсь, что он умеет и технологически оснастить ученика, и «завести» его, вдохновив на творчество.

Пока поставим точку. А лучше - многоточие. Период зрелости наступил. Он же и период беспрестанных поисков - и себя, и своего главного дела, и... места жительства. Прочтем, что думает Евгений Иршаи о нашем сегодня[1]. Один современный эссеист заметил, что у нас попеременно чередуются приступы маразма и оптимизма. Возможно ли нечто третье?

 

Опубл.: Гецелев Б. Статьи, портреты, переводы, публицистика, материалы. Н. Новгород, 2005. С. 146-152.

 


 

[1] В «Музыкальной академии» (1996, № 3-4), где был опубликован данный текст, вслед за ним следовало эссе Е. Иршаи «Ностальгический этюд».

 


(0.4 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 25.10.2013
  • Автор: Гецелев Б.
  • Ключевые слова: Евгений Иршаи, советская музыка, музыка ХХ века, петербургские композиторы
  • Размер: 14.35 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Гецелев Б.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Гвардии полковник П. Апостолов. Война и музыка
1948 год: формализм в музыке. Выступления на собрании композиторов и музыковедов г. Москвы
В.М. ГОРОДИНСКИЙ. К вопросу о социалистическом реализме в музыке
Николай Сидельников: Портрет в лицах
Мария КАРАЧЕВСКАЯ «Розариум» М.Ф. Гнесина и камерная вокальная музыка «Серебряного века»
А.Б. ГОЛЬДЕНВЕЙЗЕР. О музыке Н. Метнера и С. Рахманинова
Татьяна СЕРГЕЕВА Пока есть свободное состояние души...
Л. РИМСКИЙ А.В. Мосолов. Биографический очерк
Елена ДУБИНЕЦ Знаки стиля Юрия Буцко. Знаменный распев в XX веке
И. ТЕР-ОГАНЕЗОВА „Ludus tonalis" Основные особенности формообразования. Часть 2
И. ТЕР-ОГАНЕЗОВА „Ludus tonalis" Основные особенности формообразования. Часть 1
Т. Цареградская. МЕССИАН И ЕГО «ТРАКТАТ О РИТМЕ, ЦВЕТЕ И ОРНИТОЛОГИИ »
В. КОНЕН. Джорж Гершвин и его опера
В. БЕЛЯЕВ Шесть песен о Ленине и Сталине
Б. ЯРУСТОВСКИЙ Песни о Сталине
Науку, теорию, педагогику – ближе к жизни
В. БОГДАНОВ-БЕРЕЗОВСКИЙ. Симфоническое творчество ленинградских композиторов за годы Отечественной войны
И. НЕСТЬЕВ Советская военная песня
М. ПАШКОВА Всенощное бдение А.Т. Гречанинова
ПАИСОВ Ю. Духовный концерт в современной музыке России
М. Гринберг. Ленин и музыка.
Борис ГЕЦЕЛЕВ Сквозь нотные знаки (о композиторе Евгении Иршаи)
Елена КИНДЮХИНА. Музыкальный театр Пуленка
А. Сахарова. Эндрю Ллойд Уэббер: британский "король" мюзикла
Игорь КУЗНЕЦОВ Современный образ старой Руси. Полифоническое искусство Юрия Буцко
Е.С. ВЛАСОВА Сталинское руководство Большим театром
Валентина ХОЛОПОВА, Юрий ХОЛОПОВ. Музыкально-эстетические взгляды Веберна
Николай ЧЕРЕПНИН Под сенью моей жизни (часть третья)
Николай ЧЕРЕПНИН. Под сенью моей жизни (часть вторая)
Е. ИВАНОВА «Октябрь» в Большом (о постановке оперы Вано Мурадели). М. БЯЛИК. В партитуре и на сцене
Николай ЧЕРЕПНИН. Под сенью моей жизни (фрагмент мемуаров). Часть первая
Оливье МЕССИАН Техника моего музыкального языка (начальные главы из трактата)
Тамара ЛЕВАЯ. «Черная месса»: Скрябин и Прокофьев
Н. ЗЕЙФАС Георгий Данелия (глава из книги «Песнопения. О музыке Гии Канчели»)
Д. ШЕН. В осажденном Ленинграде (Город. Люди. Музыка). Заметки музыканта
Фумико ХИТОЦУЯНАГИ. Новый лик двенадцатой
А. ДМИТРИЕВ. Дмитрий Шостакович. Двенадцатая симфония "1917 год" ре минор, соч. 112
В. БЛОК. Виссарион Шебалин. Драматическая симфония "Ленин"
Н. Гуляницкая. Nova musica sacra: жанровая панорама
Светлана САВЕНКО О Борисе Гецелеве, музыканте и человеке
М. ГАЛУШКО Рукописи звучат (о сочинениях Андрея Петрова на тему «Мастера и Маргариты»)
Тамара ЛЕВАЯ Метаморфозы скрябинского мифа
Н. ГУЛЯНИЦКАЯ Заметки о стилистике современных духовно-музыкальных сочинений
Г. ПОЖИДАЕВ Музыка на фронтах Великой Отечественной войны (фрагмент)
В. ЗАБОРСКИЙ Ленинградские композиторы в месяцы блокады. К. ЭЛИАСБЕРГ Оркестр Ленинградского радиокомитета в дни Великой отечественной войны
Б. АСАФЬЕВ Моя творческая работа в Ленинграде в первые годы Великой Отечественной войны
А. БУШЕН Подвиг пианиста
Руслан РАЗГУЛЯЕВ Позднее фортепианное творчество Дьёрдя Лигети
И. Барсова. Между «социальным заказом» и «музыкой больших страстей». 1934-1937 годы в жизни Шостаковича
В. РУБЦОВ. В.Н. Салманов (фрагмент из книги)
Г. ТРЕЛИН Ленинский лозунг «Искусство – народу!» и становление советской музыкальной культуры
Марк ПЕКАРСКИЙ Назад к Волконскому вперед (Глава четвертая)
Борис АСАФЬЕВ. Новая музыка <Малипьеро, Казелла, Барток, Шенберг, Кшенек, Штраус, Хиндемит, Стравинский, Мийо, Онеггер>
О МУЗЫКЕ И О СЕБЕ «В знак дружбы» Беседа с Софией Губайдулиной
Генрих ОРЛОВ «Военный реквием» Б. Бритена
Елена БРОНФИН Музыкальная культура Петрограда первого послереволюционного пятилетия (1917 - 1922). Глава 4: Музыкальное воспитание и образование
Ирина РОДИОНОВА Поздний период творчества Шимановского и судьба романтической эстетики в ХХ веке
И. КУНИН Рождение советского симфонизма
Марк АРАНОВСКИЙ Расколотая целостность
А. ЛУНАЧАРСКИЙ Основы художественного образования
Три страницы из музыкальной жизни сталинского времени: «Сумбур вместо музыки», «Балетная фальшь», «Великая дружба»
С. САВЕНКО Послевоенный музыкальный авангард
Кшиштоф МЕЙЕР. Шостакович. Жизнь. Творчество. Время (фрагменты из книги)
Тамара ЛЕВАЯ Шостакович и Прокофьев: эскиз к двойному портрету

2004-2017 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции red@opentextnn.ru
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100